Спросонья, или, может, с пьяных глаз,
однажды ты увидишь, как красиво
над крышей пролетает пепелац,
рисуя белый след на небе синем.
И гул расслышишь, будто вдалеке
запели на чатланском языке.
Бывает, так: до нас доходит суть
иных событий исподволь, не сразу.
И если жизнь проспишь, не обессудь
(зато припомнит Люсенька-зараза).
Но если недопонял чью-то фразу,
то не беда — поймёшь когда-нибудь.
А может, это всё-таки беда,
и надо смысл улавливать тогда,
когда ещё способен взглядом свежим
заметить, что заехал не туда?
Который год мелькают города,
а граждане за окнами всё те же.
Не греют ни зарплата, ни супруга,
но люди притираются, друг друга
расстраивая или веселя.
А значит, в добрый путь и вымпел в руку.
Но если пепелац летит по кругу,
то в небе образуется петля.
И ты захочешь крикнуть из-под крыши:
«Не по-пацакски жизнь идёт вокруг!».
И сокрушаться, что тебя не слышат
(как долго сверху долетает звук
туда, где в суете, среди машин,
идёт за хлебом Станислав Любшин).
Кричать! Что мир двуличен и продажен,
что цвет штанов, увы, как прежде, важен,
размазывая слезы на лице...
Но ты смолчишь. Открыв на кухне створку,
закуришь натощак. И на конфорку
поставишь чайник, чиркая КЦ.
К чему шуметь? Лелей свою тоску,
питайся макаронами на ужин
и не брыкайся. На твоем веку
не будет перемен. Скрипач не нужен.
И ты согнёшь колени неуклюже,
и разведя руками, скажешь: «Ку!».
