Несыгранная пьеса

Она зашла в троллейбус и встала у окошка –

строга и безупречна, как Нарвские ворота.

И он почти решился красавице с обложки

сказать о чём-то важном. Сначала про погоду,

 

а дальше будет проще: про обстановку в мире,

про то, что, если честно, не очень образован

и путает барокко со сталинским ампиром,

однако отличает Кобейна от Кобзона.

 

Что золотые руки растут откуда надо

и делают любую мудрёную работу.

Что не созрел морально для тыквенного латте,

и предпочёл бы портер, тем более, в субботу,

 

и если ей удобно и позволяет время,

сходили бы на триллер и съели по шаверме.

И прикрывая кепкой лысеющее темя,

признался бы в итоге: «Красавица, поверь мне,

 

пусть я не идеальный, зато почти не старый.

А если будет надо, то постригусь по моде.

Рискнём из одиночек объединиться в пару?».

Но незнакомка вышла на «Кировском заводе».

 

И думала, что снова подорожали яйца,

что завтра будет сорок, а жизнь проходит криво,

что вроде не дурнушка, а мужики боятся,

и что опять забыла купить орешки к пиву.

 

А он стоял в салоне, не смея разобраться,

за что его не любит капризная удача.

И увозил всё дальше троллейбус №20

несыгранную пьесу вдоль по проспекту Стачек.