За околицей ветер-гуляка
Рвёт с берёз золотую парчу.
Я сегодня хмельной забияка,
О тебе бесприютно молчу.
Ты прошла, будто зорька по полю,
По траве, где роса – серебро.
И украла и душу, и волю,
И вложила мне в сердце перо.
Чтоб писал я, срывая покровы,
Как глаза твои – синий разлив,
Как под шалью платок твой пуховый
Прячет локонов спелый извив.
Я б отдал за улыбку хмельную
Всех коней, что стоят у плетня.
Обними меня, Русь удалую,
Да утешь ты шального меня!
Пусть гармонь под луной разольётся,
Пусть звенит озорная частушка.
Только сердце так бешено бьётся,
Словно в клетке забитая пташка.
Я к тебе, моя радость и мука,
Через вёрсты и пьяный туман
Протяну огрубевшую руку,
Позабыв и позор, и обман.
А не примешь – уйду, не заплачу,
Лишь качну головой виновато.
И любовь свою в поле запрячу
Под багряным покровом заката.
Пусть её подберут на рассвете
Журавли, что летят в синеву.
Я один в этом проклятом свете
Без тебя, знать, свой век доживу.
Буду пить с мужиками брагу,
Вспоминать твои речи, как мёд.
И бросать на сырую бумагу
То, что душу и рвёт, и скребёт.
Пронесутся метели и вьюги,
Сгинет в прошлом и радость, и грусть.
Только губы твои, как подпруги,
Буду помнить всегда, наизусть.
И когда-нибудь, в час мой последний,
Под иконой, где теплится свет,
Я шепну, как мальчишка весенний,
Что дороже тебя в мире нет.
И пускай отпоют меня ветры,
И укроет земля-сирота.
Над могилой, сквозь пыльные метры,
Прорастёт лишь твоя красота.
В васильках, что обнимут оградку,
В тихом шёпоте зрелых хлебов...
Я сыграл с этой жизнью в прятки,
Но навеки твоя, знать, любовь.
