Думаете, что зима — это сплошное эскимо в мёрзлом шоколаде? Или язык, прилипший к Летнего Сада ограде? Каникулы, горки, санки? Гражданки в цигейковых шубах крадущиеся, как партизанки по коридорам Пассажа в поисках ледорубов?
Нет — это зубы, клацающие от холода под звон заиндевевших трамваев: «не знаем, не знаем конечной остановки...» Нам знакома эта уловка: сначала долго возить по кругу чтобы мы потеряли себя и друг друга, а потом снежками расстрелять поодиночке, но это ещё цветочки, что может выдумать хитрый вагоновожатый в ночной сорочке! Трамвайный кондуктор в тулупе зажатый скрывает в овчине нежное тело: оно наливается розовым с белым, уже давно для ласки созрело, а тут такое дело, что на этом морозе даже мимозы распадаются на тычинки, а уж любви личинки давно окуклились и спят в кожухе… а весной, в непорочном грехе, они опять возродятся и будут плясать и смеяться, хлопая крыльями налегке.
Малевич размножился на сувениры: на белом кирпиче окон чёрные квадраты, а святые даты почему-то скопились суеверно на перепутье года и там, наверное, потерялись из-за плохой погоды. Непонятно, как у злобной природы в кусачий мороз мог родиться добрый Христос?
