Один-на-один.

Я маленькая моль в литре жизни

Моя молярность держится

Выцветшими крыльями, унынием,

Диоптриями, сползающими с лица

И разочарованием в тонах тёмно-синего.

 

Вот-вот, сейчас за поворотом судьбы

Невыносимость лёгкого насморка

Без всяких прикрасок исчезнет

В просторах заграничного паспорта,

И ушастый безротый наездник

Серьезной гримаской левой руки

Усмехнётся над казусами реки

Потекшей вспять…

 

Контрольно-пропускная печать

Таинственной пиктограммой

Вкратце расскажет о будущих планах,

Чернильная стрелка прицеливается: «на вылет»

В позёмке лет

Теряет свою рассеянность функция энтропии,

Пускаю побоку все мысли благие,

Вымощена не мною тропинка в игрушечный ад!

Она легла наугад

Параллельно моей нехоженой,

Осторожно толкаю вертушку стеклянной двери —

О, только не это! Не верю!

«Ваш биометрический паспорт просрочен,

Лица многоракурсность не бинокулярна,

И адрес рожденья детально неточен

В чередовании безударных…»

 

Дозорный границы совеет немного от проволочек и сквозняка, уставного его языка части речи проявляются исподтишка, как на пластинке дагерротипа чувства йодистого серебра взрываются на волне определённого типа.

 

«Так и быть проходите:

Visere открыта

И солнце в зените,

Вцепитесь руками за нитку магнита,

Прогулка по углям ещё не забыта?

— Ну как же это возможно?

Таможня, давай добро!»

 

Я смотрю на всё с высоты столба ртутного,

В растопырке рук и бород

Вижу сына чужого, блудного;

В интимной тьме его зрачка

Мысль потеряла проприоцепцию,

И в этой не материальной концепции,

Где-то на уровне мозжечка,

Там, где нейроны играют в прятки

Было ускорено движение пятки,

Выслеживающей проводника

в песках Намибии или Уакачино…

Впопыхах и в общем-то беспричинно

Я ищу его сухие губы: вот они,

Изъеденные остротами,

Без меры горьки на вкус…

Подтягивая пояс на Экваторе

И тренькая кораллами бус,

На карте морей дегустатора

Царапаю: «Я не боюсь...»