Схватив детей в охапку и пакеты с жрачкой,
На все замки закрыв в квартирах бледность, серость, пыль,
Весь житель городской попрыгал в свой автомобиль.
Открытым ртом хватая морок городской и смог,
Уставший, недовольный люд пустился наутек,
Срывая гнев на тучах, словно бы в горячке.
Выпав стальной кишкой из городского зада,
Переливаясь, извиваясь, источая смрад,
Духовки на колесах к морю мчатся грохоча.
Под недовольное ворчанье чаек на песок
Бесформенный, лоснящийся извергнется поток,
Вдоль берега всего себя жирно размазав.
Худые дамы в странных шляпах взгляд не сводят
С жирных детей и полупьяных красных мужиков.
Здесь радостно кричат, завидев горстку плавников.
Здесь пахнет йодом, потом, солью, пивом и мочой.
Здесь каждый с каждым мерится живой морской звездой.
Здесь даже офисный планктон, как кит, – огромен.
Народ, пасясь вдоль пенной кромки горделиво,
Эксплуатирует бездарно жалкий свой досуг.
Друг друга кремом трет, пока длины хватает рук.
Узором безобразным развалившись на песке,
Пытается впитать загар, на носовом платке
Раскинув телеса свободно и игриво.
Собрав манатки, от песка очистив кожу,
Очистив пляж от своих красных, испотелых тел,
Волной отхлынул люд от берега, зашелестев.
Густой закат погонит отдыхающих домой.
И берег отдохнет от ног, ласкаемый волной,
Измятую свою луне подставив рожу.
