Стихи Sergio

- Здравствуйте, Марфа Петровна.

- Здравствуйте, Пётр-Мартин.

Ей, русской женщине, всегда было удивительно, как это у них там на западе не принято иметь отчество. Зато два имени пожалуйста. В корне считала это неправильным. Как так то, не помнить отца, —возмущалась она в сердце своём, возвращаясь после прогулки домой. А может быть второе имя - это и есть имя отца? В который раз задавала Марфа Петровна себе подобный вопрос и, не найдя ответа, откладывала недоумение в долгий ящик.

 

Слышал я как-то одну историю во сне про то, что жили были две бабы. И хочется мне сказать снеговые. Но одна была из грязи, а другая Снегурочка.

Та что была из грязи, решила её заморозить. И покрылась она инеем. А та что Снегурочка и так была красивая.

Но думается мне, что вам более хочется сказки, нежели необдуманных сонных видений. Тогда же устраивайтесь поудобнее и слушайте.

В одной далёкой, далёкой деревне детки очень ждали снега. Но его почему-то долго не было.

Как-то один простец носил Христа за пазухой. Шага не мог ступить, чтобы не любоваться Им! Шаг ступит и на Христа смотрит, ещё шаг и снова на Христа. И так ему было хорошо от этого, так покойно и радостно, что и сказать не возможно.

Ходит себе простец да думает, а ведь поди у каждого свой Христос за пазухой. Стало ему интересно, а какой он у них, Христос то.

 

Подойет, бывало, к человеку да и заглядывает к нему за пазуху, а Христа там нет. Он пуще прежнего смотрит только бестолку - вправду Христа нет, одни духи.

 

Микрорайон новый и кроме виноградника, балки и вертолёта, который время от времени прилетает за наш дом, развлечений нет.

 

Мне иногда кажется, что вертолёт прилетает из самого Китая попастись нашим зелёным горошком и вновь улететь.

- Деда, деда! Коль, дядь, дед, - сбивчиво кричал Павел. - Деда, да погодите же, дедаааааа!

- Ась, чего, хто кличет?

Дед был в старой кроличьей ушанке, армяке с кушаком и валенках. Николай Егорович, обернулся. Посмотрел по сторонам и уставился на молодого парня, спешащего к нему. Чай Павлуша, родимый? - Да что же приключилась? Говори!

- Там, там, - спешил выговорить на ходу молодой парень, подбегая к Николай Егоровичу, но никак не мог из-за отдышки. Лоб у него вспотел, руки заметно тряслись. Был он одет в кальсоны, да в ночную рубаху, по всему было видно, что только что с печи. Босые ноги стояли в снегу, но он этого не замечал.

Как-то на одном дереве весной выросла молодая веточка.

Весной всегда так бывает, не успеешь оглянуться а паростков видимо невидимо.

Не все конечно выживают, некоторые пропадают сами по себе, некоторых заедает тля а эту...

Впрочем всё по порядку.

Когда на заводе шин оно появилось, был самый обычный день. Как и другие рабочие дни. Все как-то суетились, что-то делали, были заняты чем-то своим и только оно лежало.

 

Впрочем лежали многие, но это пахло новенькой резиной и тальком. Так ему казалось, что только оно.

 

Рассматривая новогоднюю игрушку, взял мандаринку со стола, очистил. Положил сочную сладкую дольку в рот. Прокусил её и, когда сок побежал по языку, вдруг представил себя совсем маленьким.

 

Словно я и не я. Потому что место совсем не знакомое, но родное. Знаю, что меня любят и ждут к ёлке. А на улице пацаны лепят снежную бабу. Одну, вторую, третью. Выше меня ростом.

 

Жили были грабли. Современные такие металлические красивые грабли. А они, хочу вам сказать, были раскладные.

 

Нажмёшь рычажок в определённом месте и грабли расправляются словно, у павлина хвост.

 

Было это во дни оны...

Как-то Мишутка видел во сне райское место. С мёдом без пчёл, с солнцем без зноя, со счастливым и радостным днём без ночи. Да так ему было хорошо там, что проснулся от радости.

 

Проснулся и пошёл искать рай на земле.

Зимой было дело, постом,

Льнул пёс к человеку - другу,

Ища наверное дом,

Трусил по снежному лугу.

Как-то в один год не дала земля урожая. Мыши же, ища себе пропитания, забрались в старый сарай. Обычно люди складывали в него овощи и фрукты по осени. Но в этот год было всё скудно. Ища себе пропитания, мыши неизбежно наткнулись на мышеловку. Оббежали вокруг неё, остановились, рассматривая, разговаривая и рассуждая. Да и заспорили друг с дружкой, о том, что мышеловка - это не более чем связь металлических шпилек между собой да пружинок.

- Да, да,- говорила одна. - На подобии той шпильки, что женщина носит в волосах своих для удержания невероятной и замысловатой причёски на голове.

- Говорила мне моя бабка, - продолжила мышь, - что в её молодости её бабка ведала о том, что были огромные причёски у дам. Так вот внутри их,

мы, будучи маленькими мышатами, ой как любили строить ходы там , прыгать, скакать, по голове, мастерить уютные жилища и, скажу тебе, никакие шпильки не вредили нам. Ведь они только поддерживали объем создавая, видимую красоту снаружи. И вот за то, что наши прародители ходили пешком по "мозгам" , тревожа самые души людские, люди стали вести охоту на нас, да всё по пустякам, - и мышка пнула мышеловку ногой.

Было это в стародавние времена. Какие спросите вы и что было?

А вот слушайте!

 

Однажды простой и мудрый садовод посадил рядышком возле друг дружки два деревца. Две молодые яблоньки. Пройдёт время, наступит весна, подумал он, и зацветут они во всей своей красе. Дадут плод и будут радовать меня старика своими вкусными медовыми яблочками. Улыбнулся он, притоптал земельку возле только что посаженного деревца, обильно полил, и стал ждать.

- Как то один ветерок, который очень много повидал в своей жизни, - начал было рассказ свой Семён Александрович, но замок как-то неожиданно и вдруг. Посмотрел на любопытную внучку Марьюшку, как бы предугадывая по глазкам её, понимает ли та о чем старик говорит. Марьюшка тут же засветилась вся светом, словно внутрь её вошло солнышко, всё без остатка со своими ласковым лучиками и дало такую любовь, которую пожалуй многие из людей и не видывали. Не видывали, потому как не знали о ней ничегошеньки. Не знали, что есть таковая на белом свете. А она была, да такая... но лучше я промолчу, как бы кто-то случайно или из зависти и нерадению не похитил её у Марьюшки, а то как бы я начал свой рассказ? Впрочем продолжу его в простоте сердца, по обыкновению своему, что-бы всякий смог понять и вразумиться былью.

 

- Деда, деда, - затеребила рукав Марьюшка, - это тот ветер, который в темнице пробыл целых тысячу лет под старым исполином деревом да?

- Хм, а от куда ты знаешь внученька?

Жили-были мужик да баба. Мужик на хлеб тежелым трудом зарабатывал, а баба по хозяйству справлялась. И заел мужика быт, да так заел, что начал он пить беспробудно. Сначала с компанией, звеня рюмками под улюлюканье и смех, а потом и сам...

 

И когда начал он глотать горькую из горлышка, то черт, что сидел там давнехонько, словно джин в бутылке, хвост свой сквозь горлышко протянул, словно нитку в игольные уши, да запустил в глотку пьющему. А глотка возьми да и схвати нечистого за хвост. Да и потяни в себя по привычке то. Посчитала, наверное, что это колбаски охотничьи или ещё что вкусненькое. В общем дергнула черта за хвост да и затянула в себя, словно бочка бездонная да тёмная.

 

Хожу неспеша,

Гляжу высоко,

О, где ты мой Бог?

А Он где душа,

Возьму я яблоков букет,

В авоське принесу немного.

Они, как будто, мне привет,

От тех, кто там, кто свят у Бога!

Задумал я как-то организовать на участке у себя пруд. Декоративный такой, чтоб рыбок запустить, посадить водные лилии и любоваться красотами Божьми в тени веранды под большим раскидистым исполином-орехом.

 

Сказано - сделано. Нашёл человека, копача. Договорились о встрече. Встретились. Обозначил объем работы.

Копает он, значит, а сам свою жизнь рассказывает, что занимался многим, многие дела у него спорились и шли на лад, да вот всё время возвращала его судьбинушка назад к лопате этой и нажал на неё ногой так, что вся в землю и вошла на штык, словно нож в масло.

Как-то одним ранним августовским утром прогуливались Семён Александрович, со своей внучкой Марьюшкой по лесу. Идут, значит, ножками росу сбивают да соловьиные трели впитывают в сердце. Для радости, стало быть, и услады душевной. А сердечко то радуется да показывает через улыбку на устах, что ему хорошо, благостно. Ну так вот, идут, значит, лесным воздухом дышат, да под первые лучики солнечные ладошки подставляют, словно под струи родника живого. Играют бликами солнечными. Из ладошки в ладошку переливают. И радуются, как дети малые, особенно Марьюшка, да и Семён Александрович тоже старается внучке подражать. Хотя, быть может и на оборот, со стороны не совсем понятно. Но то что стар и млад как одно - это уж как пить дать!

- Деда, а деда, а ты расскажешь сказоньку, - не удержалась с вопросом Марьюшка.

- Конечно же расскажу!

- Интересную?

Вниз смотря, на всё любуясь

На красоты многия,

Вдруг, у краешка срываясь,

Шли себе безногие.

Как-то в избушке одного рыбака жил да был Слоновичок, игрушка такая мягонькая. Марьюшка внучка Семена Александровича игралась им, да забыла поздним августом у дедушки дома.

 

Погостила, погостила значит лето, да отправилась домой с папой и мамой, так как начинались дни знаний, а их как водится оставлять нельзя. Но Семён Александрович, чтобы игрушка не пылилась на полке даром, поставил Слоновичка на трюмо к зеркалу. Соорудил ему нехитрую тележку в которую положил шишки - трусишки для новых невероятных сказок. В стакан - вазочку поставил полевые цветы, затем сел рядышком и начал разговор с ним как с жывым. Не как с игрушкой, а словно рядом был давний друг. Семену Александровичу даже иной раз казалось что Слоновичок шевелится. То шапку - ушанку обронит, то валенки скинет.

- Ну что же тебе неймётся говорил деда в таких случаях Слоновичка. Смотри какая у нас с тобой шикарная лодка имеется. Семён Александрович в такие минуты неспешно оборачивался смотрел на резиновую красавицу стоявшую накачаной здесь же в хате и продолжал с незбвенной хрипотцой в голосе. Вот пойду завтра по утру на рыбалку, что тебе привезти?

Однажды Богомол и осенний лист, похожий не то на удивительное насекомое, не то на птицу - небылицу, заспорили! Кто из них быстрее летает.

 

Спор даже заключался не на то, кто искуснее был бы в полете, а у кого память лучше. Но и пролететь определённое расстояние в срок тоже было необходимо. Поспорить то поспорили, но как проверить?

 

Лёг я тут вечером фильм посмотреть. Свет выключил везде и тут он прилетел. Сел на светящийся монитор и сидит на нем. Лапками тукает по стеклышку, стучится в иной мир значит. Согнал я его, а он настырный такой, опять на стеклышко и в иной мир просится. Богомол. Взял его на руку, смотрю. Рассматриваю значит, а букашка эта ужалить пытается. Интересно богомолы жалятся? Нет? А мне показалось вроде как да!

 

Так вот, взял я его, да под стакан посадил. Думаю утро вечера мудренее. Утро даст знать, что с ним делать.

Лёг на один бочок, закрыл глазки, перевернулся на другой, смотрю а уже утро.

Что ни день, то новое полюшко,

Каждый день, во всём Божий лик!

И я пью Тебя моё Солнышко,

Небесный извечный родник!

Одна небольшая, но любопытная шишка жила среди камней на берегу небольшого пруда. Жила-была. Вечером поднималась на небольшой камень и созерцала окрестные красоты под комариный писк и дуновение свежего ветерка. Ну а днем опускалась в расщелину между камней, где её ожидали другие шишки - трусишки, что-бы та рассказала им историю о том, что видела в округе. И она рассказывала самые простые вещи, но как-то особенно интересно, как-то живо, с огоньком что-ли в сердце.

 

- К примеру, - говорила шишка шишкам, - вчерашним вечером в лучах закатного солнца прилетал ко мне комар, чтобы поведать о том, что младенчество его проходит в пруду в образе небольшого красного червячка, именуемого мотылем. Почему именно мотылем, да потому что мотается туда-сюда, как бы резко изгибаясь пополам. Таким нехитрым образом он и передвигается в воде. Заметила рыба мотыль, ринулась в его сторону чтобы отхватить кусочек червячка, а то и вовсе проглотить его. Но в самый последний момент атаки рыбы на него, мотыль изогнулся и ухватился за нижнюю губу рыбы. Заметили другие рыбы мотыль на губе у своей подружки и ну гонять её и целовать в губы, чтобы отнять аппетитного червячка, что та и рада не была. Теперь этих рыб кличут целовальники.

А некоторые не расслышав переспрашивают: мол что-что, целовал ли Ники?