– …Да если бы директором был я, – сказал, сделав хороший глоток пива, Лучинкин, – всё бы у нас по-другому на заводе было! И зарплаты бы нормальные, и народ не разбегался бы не потому, что работу потом ищи – и не найдёшь, а потому, что сама работа нравится… – и он снова отхлебнул из кружки. – И чувствовал бы человек благодарность за делаемое им.
– Идеалист ты, Гриша… идеалист… – сказал собеседник и тоже отхлебнул пивка.
Разговор этот проходил в пивном ресторане, носившем в народе название "Клешня". Пиво здесь всегда было отменным, правильно-холодным, закусь разнообразной, столики чистыми, официантки внимательными, на стенах висели фотографии различных ракообразных, а с потолка на зал пристально глядел чёрными шариками-глазками искусно сделанный макет омара со здоровенной правой клешнёй. Бар славился в городе, хотя цены кусались. Но Лучинкин частенько позволял себе заглянуть сюда, повспоминать, как когда-то на месте этого заведения располагался дешёвый чепок, в котором он, ещё студентом, немало времени провёл… И отметить, что вот уже пролетело десять с лишним лет… А сейчас он, Григорий Лучинкин, – молодой, но подающий надежды инженер, более того, уже главный технолог Завода экспериментального приборостроения, называемом в городе "ЗЭК-Пристрой", – пил пиво и разговаривал "за жизнь" с солистом городского театра оперы и оперетты и, "по совместительству", своим одноклассником Георгием Залесским. Который тоже ресторанчик этот уважал, потому как молодость его была не в меньшей степени богатой на посещения столь памятного для друзей места.
