Стихи Андрея Добрынина — самые популярные.

Андрей Добрынин • 4363 стихотворения
Читайте все стихи Андрея Добрынина онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
* * *
 
Мы в вашей жизни много значим:
Во всякий день, во всякий час
Мы строгим взглядом лягушачьим
Взираем с важностью на вас.
 
Когда к запретному украдкой
Вы устремляете умы –
Захлопнув рот надменной складкой,
Недвижны остаемся мы.
 
Пусть шаг вы сделаете ложный,
Но это нас не раздражит,
Под челюстью мешочек кожный
У нас сильней не задрожит.
 
Но, ваши вины приумножа,
Вы наш нарушите покой,
Вы нашей тонкой, нежной кожи
Коснетесь трепетной рукой.
 
Погубит вас вопрос опасный:
Зачем так важно мы сидим?
Раскроем рот, и голос властный,
Бесстрастный голос подадим.
 
И силой странной, незнакомой
Куда-то вдаль потащит вас.
Осыплется гнилой соломой
Всех связей жизненных каркас.
 
И вы узнаете, как хрупко
Все то, что звали вы судьбой,
Прощенья своему поступку
Запросите наперебой.
 
Но вам, все далее влекомым,
Мы явим наш бесстрастный вид,
И странным мертвенным изломом
Вам ужас губы искривит.
0
* * *
 
Толпа в восторге голосила,
Победу вам предвозвещая:
Вы шли ко мне, тугую силу
В тяжелых мышцах ощущая.
 
Вы взгляды женщинам бросали,
Везде выглядывавшим в окна,
И мускулами потрясали,
В них ощущая все волокна.
 
Украдкой сверху то и дело
Глазами на себя косили,
Оглядывая стати тела,
Дивясь их стройности и силе.
 
И, декламируя угрозы,
Ко мне вломились вы разбойно,
Но я, не изменяя позы,
В глаза вам поглядел спокойно.
 
Быть может, слишком недвижимый,
Быть может, чересчур холодный, –
Сковал мой взгляд непостижимый
Порыв отваги благородной.
 
Догадки ринулись потоком,
Мятущимся, нестройно-стадным,
О норове моем жестоком,
Маниакально кровожадном.
 
Уже раскаяньем томимы,
Вы ощутили против воли,
Как плоть нежна и уязвима
Для близкой нестерпимой боли.
 
И ласку лезвия на коже
Так ясно вы предощутили,
Что волны слабости и дрожи
В обмякших членах покатили.
 
И плоть упругость потеряла,
И, одряхлев, обвисли руки;
Живот, вдруг выкатившись вяло,
Уже квашней потек на брюки.
 
Так изваянием сутулым
Вы встали с видом бестолковым,
Но я легонько двинул стулом –
И прочь вы устремились с ревом.
 
Разбухшим бултыхая брюхом,
Губой безвольною болтая,
Бежали вы, упавши духом,
Лишь о спасении мечтая.
 
И я следил самодовольно,
Как, покрывая километры,
Стенали вы непроизвольно
И шумно испускали ветры.
0
* * *
 
Автобус навзрыд зарыдает,
Подтягиваясь на локтях,
И к сердцу опять припадает
Увиденный всякий пустяк.
 
Подобно забытой игрушке,
Ржавеет комбайн у села;
Солома по ребрам избушки
Гниющею плотью сползла;
 
Заросшею стежкой старуха
На кладбище поволоклась…
Но с сердцем родная разруха
Покрепче достатка срослась.
 
На тех перепутьях, где ветры
Взбивают ковыльный тупей,
Как Павлу, видение веры
Мне явит пространство степей.
 
И ежели ты не лукавил,
Отвергнув мирскую казну,
То ты безотчетно, как Павел,
Уверуешь в эту страну.
 
Чтоб даже хатенку гнилую
В душе безрассудно беречь
И рядом звучащую злую,
Разбойную русскую речь.
 
И вновь на качалке ухаба,
Вихляя, вздымаемся мы;
Коровой, улегшейся набок,
Вздыхают степные холмы.
 
На водах степных потаенных
Листва облетающих ив,
Как ризы святых на иконах,
Прозрачный струит перелив.
0
* * *
 
Ваш норов споры услаждают,
Вам любо поиграть словами,
Но вас слова не убеждают,
И спорить бесполезно с вами.
 
Воспринял веру ваш рассудок
В свое особое значенье –
Так зачинается ублюдок,
Хромое умозаключенье.
 
И чуть на свет оно явилось,
Как тут же подтверждает зримо:
За скорби родов и за хилость
Лишь пуще детище любимо.
 
Я говорю себе, насупясь:
Вмешаться надо было сразу,
Когда вам диктовала глупость
Не действия, а только фразы.
 
Коснеют на губах упреки,
Понятно, что они бесплодны,
Раз вы являете пороки
Так горделиво и свободно.
 
Поступки ваши – сплошь нелепость,
Язык лишь глупости вещает, –
Здесь только крайняя свирепость
Стать верной мерой обещает.
 
Мои черты, плывя, как тесто,
Вдруг потеряют очертанья,
Чтоб вскоре снова встать на место,
Но в новом – страшном сочетанье.
 
При виде моего замаха,
Как над открывшеюся бездной,
Разымчивая нега страха
Затопит ваш состав телесный.
 
И вмиг всей плотью вы поймете,
До крайних нервных разветвлений,
Что целость этой нежной плоти
Превыше слов и убеждений.
0
* * *
 
Друзья, вы, верно, удивитесь:
В разгар совместного веселья
Я брошу вас – без объяснений,
С какой-то непонятной целью.
 
Но, отыскав меня придется
До немоты вам удивиться,
Поняв, с каким никчемным сбродом
Мне больше нравится водиться.
 
Беспочвенным самодовольством
Так и сочатся эти хари,
Толкуя только о богатстве
В алкоголическом угаре.
 
И потому с пренебреженьем
Здесь на меня взирает каждый,
Но я-то ничего не вижу,
Снедаемый веселья жаждой.
 
Себя веду я так нелепо,
Что стыд вам причиняет муки.
Вы удержать меня хотите,
Но я отбрасываю руки.
 
Вы мне хотите только блага
И справедливы ваши речи,
Но я через плечо со злобой
Вам грязной руганью отвечу.
 
Друзья, простите за обиду,
За грубый хохот швали пьяной,
За то, что я их одобренья
Прошу, как гаер балаганный.
 
Сумейте здесь судьбу увидеть:
Взяв на себя вину большую,
Самонадеянность отрину
И соль раскаянья вкушу я.
 
Себя я безрассудно трачу,
Но не затем, что впал в измену:
Хочу пройти опустошенность,
Дабы всему постигнуть цену.
0
* * *
 
Как хорошо быть стариком,
Слабоколенным, мокрогубым,
И сладострастием сугубым
При этом мучиться тайком.
 
Любить беседы про разврат,
Клеймя развратных ядовито,
И злобой проникаться скрыто,
Когда хоть в чем-то возразят.
 
И тело слабое свое
Так сладко окружать заботой
И в нем фиксировать с охотой
Урчанья, спазмы, колотье.
 
Как опьяняет этот страх
Вдруг подающей голос хвори,
И горе близким, если горя
Я не замечу в их глазах!
 
Как сладко жить среди обид,
Повсюду ущемленья видеть
И страстно близких ненавидеть,
Невинный делающих вид.
 
На притеснения пенять
Всем встречным – это ль не отрадно,
Коль изо рта притом нещадно
Мясным душком их обдавать.
 
Как упоительно судить
Людские слабые деянья
И правоты своей сознанье
Не в голове, – в крови хранить.
 
Всех колебаний прежних лет
Уляжется досадный ропот,
И сладко утверждать свой опыт
И мудрости являть расцвет.
0
* * *
 
С дыханием сдавленно-шумным
Вы машисто ставите ноги,
В порыве всеобщем бездумном
Спеша по житейской дороге.
 
В любую минуту осталось
Вам только два шага до цели,
Но тяжко назрела усталость
В душе и расшатанном теле.
 
С улыбкой и скрипом зубовным
Ее не пуская наружу,
Споткнетесь на спуске неровном
И с руганью рухнете в лужу.
 
Усталость разрушит плотину
И хлынет каналами плоти;
Подломятся руки – и в тину,
Привстав, вы опять упадете.
 
Вас влага в объятия примет,
Лаская усталые члены,
И скоро вас воля покинет
К восстанью из нежного плена.
 
Пусть пялится с хохотом жадно
Зевак безголовых ватага,
Не зная, как нежно-прохладна
Густая нечистая влага.
 
Забыв честолюбья законы,
Вы примете лужу всецело,
Расслабив под слизью зеленой
Корягоподобное тело,
 
Сомнения все отметая,
Приволья ничем не тревожа,
И пусть головастиков стая
Прохладою веет на кожу.
 
В вонючих ворочаясь водах,
Неведомый вам от рожденья
Великий познаете отдых,
Безмерное освобожденье.
0
* * *
 
Мощью абсид вертикаль вознеслась,
Арки вобрав, каннелюры, фигуры,
Но нераздельно с ней тяжесть слилась
В бедную двойственность архитектуры.
 
Всё в вертикаль, от крыльца до креста,
Властно вобрав, над порталом нависла
Формализованная красота
И соразмерность, замкнувшая числа.
 
Линии так воедино слились
И таково всех деталей сложенье,
Что неподвижность возносится ввысь
И напряженно внимает движенью.
 
Пусть облака испытует она
И громогласные звездные хоры,
Но крошится, тяжестью сокрушена,
Корчится в трещинах кладка опоры.
 
Взгляд опьянен кочевой высотой,
Но отмечает, скользнув с небосклона,
Как беспощадно слоновьей пятой
Мрамор густой продавила колонна.
 
Плоть постигает помимо ума
Тяжесть, до дна размозжившую глины,
Известняковые ребра холма
С хрустом прогнувшая до сердцевины.
 
Мастер, познавший ущербность трудов, –
Не безуспешными были боренья:
Рухнула тяжесть, как плотный покров,
Тяжко осела к коленам строенья.
 
Именно ты это зданье воздвиг –
Кто его двойственность знал изначала,
Кто беспредельную косность постиг,
Неизменяемость материала;
 
Ты, кто доверился только делам,
Кто свою жизнь беспощадно и прямо
Определил как строительный хлам,
По завершеньи ссыпаемый в ямы.
 
Где бережливых оградок обмер
Выделил хрупкие клетки уюта,
Сверху безумные хари химер
Мрачно взирают из центра волюты.
 
Мусор ремонта, сухие цветы,
Страсти, сомнения, поиски веры –
Здесь, где траву разгребают кресты
Под немигающим оком химеры.
0
* * *
 
Сперва железо ржавое на крыше
Слоистой язвой ржавчина проточит;
Затем цепочкой капли, словно мыши,
В сухом чердачном хламе затопочут;
 
Затем они зачмокают невнятно,
Сочась из швов на потолке беленом,
И на побелке возникают пятна
Занятней тучек в небе полудённом.
 
И, убаюкан мерною капелью,
Я в них впиваюсь полусонным взглядом,
Чтобы увидеть их виолончелью,
Листом кувшинки или женским задом.
 
Глядеть так сладко из-под одеяла,
Чтоб капель назреванье и паденье
Выкручиванье лампы мне являло,
И поцелуи, и процесс доенья.
 
Обои словно клеены на вырост
И складка вспучивается за складкой,
И острым жальцем ласковая сырость
Мне лижет аденоиды украдкой.
 
И серебрится наподобье плюша
Иссосанная гнилью древесина,
И белые оборочки и рюши
Являет плесень дерзко и невинно.
 
Паркет, как роженица, изнывает, –
Вот снова, вздувшись, доски закряхтели;
Стремительно жилище догнивает,
Но я не поднимаюсь из постели.
 
Бессмысленна унылая забота,
Которая тягается с судьбою:
Судьба всегда вдруг совершает что-то –
И все решается само собою.
 
Личинкой нежась в коконе постели,
В бульонной атмосфере теплой плоти,
Я знаю: мудрость в этом нежном теле,
Противящемся тягостной заботе.
0