Стихи Александра Грибоедова

Отрывок из . Не образумлюсь… виноват,И слушаю, не понимаю,Как будто всё ещё мне объяснить хотят,Растерян мыслями… чего-то ожидаю. Слепец! я в ком искал награду всех трудов!Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.Пред кем я давиче так страстно и так низкоБыл расточитель нежных слов!А вы! о боже мой! кого себе избрали?Когда подумаю, кого вы предпочли!Зачем меня надеждой завлекли?Зачем мне прямо не сказали,Что всё прошедшее вы обратили в смех?!Что память даже вам постылаТех чувств, в обоих нас движений сердца тех,Которые во мне ни даль не охладила,Ни развлечения, ни перемена мест.Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,Мой вид, мои слова, поступки – всё противно, –Я с вами тотчас бы сношения пресёк,И перед тем, как навсегда расстатьсяНе стал бы очень добираться,Кто этот вам любезный человек?.. Вы помиритесь с ним по размышленьи зрелом.Себя крушить, и для чего!Подумайте, всегда вы можете егоБеречь, и пеленать, и спосылать за делом.Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей –Высокий идеал московских всех мужей. –Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.А вы, судáрь отец, вы, страстные к чинам:Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,Я сватаньем моим не угрожаю вам.Другой найдётся благонравный,Низкопоклонник и делец,Достоинствами, наконец,Он будущему тестю равный.Так! отрезвился я сполна,Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;Теперь не худо б было срядуНа дочь и на отца,И на любовника-глупца,И на весь мир излить всю жёлчь и всю досаду.С кем был! Куда меня закинула судьба!Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,В любви предателей, в вражде неутомимых,Рассказчиков неукротимых,Нескладных умников, лукавых простаков,Старух зловещих, стариков,Дряхлеющих над выдумками, вздором, –Безумным вы меня прославили всем хором.Вы правы: из огня тот выйдет невредим,Кто с вами день пробыть успеет,Подышит воздухом одним,И в нём рассудок уцелеет.Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,Где оскорблённому есть чувству уголок!..Карету мне, карету!

Отрывок из . А судьи кто? – За древностию летК свободной жизни их вражда непримирима,Сужденья черпают из забытых газетВремён Очаковских и покоренья Крыма;Всегда готовые к журьбе,Поют все песнь одну и ту же,Не замечая об себе:Что старее, то хуже.Где? укажите нам, отечества отцы,Которых мы должны принять за образцы?Не эти ли, грабительством богаты?Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,Великолепные соорудя палаты,Где разливаются в пирах и мотовстве,И где не воскресят клиенты-иностранцыПрошедшего житья подлейшие черты.Да и кому в Москве не зажимали ртыОбеды, ужины и танцы?Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,Для замыслов каких-то непонятных,Дитёй возили на поклон?Тот Нестор негодяев знатных,Толпою окружённый слуг;Усердствуя, они в часы вина и дракиИ честь, и жизнь его не раз спасали: вдругНа них он выменял борзые три собаки!!!Или вон тот ещё, который для затейНа крепостной балет согнал на многих фурахОт матерей, отцов отторженных детей?!Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,Заставил всю Москву дивиться их красе!Но должников не согласил к отсрочке:Амуры и Зефиры всеРаспроданы поодиночке!!!Вот те, которые дожили до седин!Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!Вот наши строгие ценители и судьи!Теперь пускай из нас один,Из молодых людей, найдётся – враг исканий,Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,В науки он вперит ум, алчущий познаний;Или в душе его сам бог возбудит жарК искусствам творческим, высоким и прекрасным, –Они тотчас: разбой! пожар!И прослывёт у них мечтателем! опасным!! –Мундир! один мундир! он в прежнем их бытуКогда-то укрывал, расшитый и красивый,Их слабодушие, рассудка нищету;И нам за ними в путь счастливый!И в жёнах, дочерях – к мундиру та же страсть!Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!Теперь уж в это мне ребячество не впасть;Но кто б тогда за всеми не повлекся?Когда из гвардии, иные от двораСюда на время приезжали, –Кричали женщины: ура!И в воздух чепчики бросали!

Отрывок из . Петрушка, вечно ты с обновкой,С разодранным локтем. Достань-ка календарь;Читай не так, как пономарь,А с чувством, с толком, с расстановкой.Постой же. – На листе черкни на записном,Противу будущей недели:К Прасковье Фёдоровне в домВо вторник зван я на форели.Куда как чуден создан свет!Пофилософствуй, ум вскружится;То бережёшься, то обед:Ешь три часа, а в три дни не сварится!Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.В четверг я зван на погребенье.Ох, род людской! пришло в забвенье,Что всякий сам туда же должен лезть,В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.Но память по себе намерен кто оставитьЖитьём похвальным, вот пример:Покойник был почтенный камергер,С ключом, и сыну ключ умел доставить;Богат, и на богатой был женат;Переженил детей, внучат;Скончался; все о нём прискорбно поминают.Кузьма Петрович! Мир ему! –Что за тузы в Москве живут и умирают! –Пиши: в четверг, одно уж к одному,А может, в пятницу, а может, и в субботу,Я должен у вдовы, у докторши, крестить.Она не родила, но по расчётуПо моемý: должна родить…

Орел, едва лишь пухом оперенный,Едва в себе почуял дерзость сил,Рассек эфир, с размаху воспарил;Хор птиц, его явленьем изумленный.Неспорный крик ему навстречу шлет.Нет! Дерзость тех очей и тот полетНе зрит себе ни равных, ни преслушныхИ властвует в селеньях он воздушных,Не так между людьми: ах! от пелёнТомится столько лет ревнитель славы!Еще томится возмужалый он,Отвержен и не признан, угнетен…Судьба! О, как тверды твои уставы!Великим средь Австралии зыбей,Иль в Севера снегах, везде одно лиПрисуждено! — Искать желанной долиПутем вражды, препятствий и скорбей!И тот певец, кому никто не смеетВослед ступить из бардов сих времен.Пред кем святая Русь благоговеет,Он отроком, безвестен и презрен,Сын рыбаря, чудовищ земноводныхЛовитвой жил; в пучинах ледяных,Душой алкая стран и дел иных,Изнемогал в усилиях бесплодных!…

1 Но сам я разве рад твоей печали?Вини себя и старость лет своих.Давно с тебя и платы не бирали… Ругаться старостью — то в лютых ваших нравах.Стара я, да, — но не от лет одних!Состарелась не в играх, не в забавах,Твой дом блюла, тебя, детей твоих.Как ринулся в мятеж ты против русской силы,Укрыла я тебя живого от могилы,Моим же рубищем от тысячи смертей.Когда ж был многие годины в заточеньи,Бесславью преданный в отеческом краю,И ветер здесь свистал в хоромах опустелых,Вынашивала я, кормила дочь твою.Так знай же повесть ты волос сих поседелых,Колен моих согбенных и морщин,Которые в щеках моих изрытыТрудами о тебе. Виною ты один.Вот в подвигах каких младые дни убиты.А ты? Ты, совести и богу вопреки,Полсердца вырвал из утробы!Что мне твой гнев? Гроза твоей руки?Пылай, гори огнем несправедливой злобы…И к_о_чет, если взять его птенца,Кричит, крылами бьет с свирепостью борца,Он похитителя зовет на бой неравный;А мне перед тобой не можно умолчать, —О сыне я скорблю: я человек, я мать…Где гром твой, власть твоя, о, боже вседержавный! Творец, пошли мне вновь изгнанье, нищету,И на главу мою все ужасы природы:Скорее в том ущельи пропаду,Где бурный Ксан крутит седые воды,Терпеть разбойником гоненья, голод, страх,От стужи, непогод не быв укрытым,Чем этой фурии присутствие сносить,И злость души, и яд ее упрёков, Ничем тебя не можно умилить!Ни памятью добра, ни силой слезных токов!Подумай, — сам отец, и сына ты лишен.Когда, застреленный, к тебе он был внесенИ ты в последний раз прощался с трупом милым,Без памяти приник к очам застылымИ оживить хотел потухший взор,Весь воздух потрясал детей и жен вой дикий,И вторили раскаты этих горС утра до вечера пронзительные крики, —Ты сам хотел зарыться в землю с ним.Но взятый смертию вовек невозвратим!Когда ж бы искупить ты мог его из плена,Какой тогда казны бы пожалел?На чей бы гнев суровый не посмел?Ты чьи тогда не обнял бы колена?, И нет еще к тебе вражды!..Я помню о люд_я_х, о боге,И сына твоего не дал бы без нужды.Но честь моя была в залоге:Его ценой я выкупил коня,Который подо мной в боях меня прославил,Из жарких битв он выносил меня…Тот подл, кто бы его в чужих руках оставил. Ни конь твой боевой всей крепостию жил,Ни кто из слуг твоих любимыхТак верой-правдою тебе не послужил,Как я в трудах неисчислимых,Мой отрок, если б возмужал,За славу твоего он княжеского домаСто раз бы притупил и саблю и кинжал,Не убоялся бы он язв и пушек грома.Как матерью его ты был не раз спасен,Так на плечах своих тебя бы вынес он! Прочь от меня! Поди ты прочь, старуха!Не раздражай меня, не вызывай на гнев,И не терзай мне жалобами слуха…Безвременен кому твой вопль, и стон, и рев.Уж сын твой — раб другого господина,И нет его, он мой оставил дом,Он продан мной, и я был волен в том, —Он был мой крепостной…. Он сын мой! Дай мне сына!И я твоя раба, — зачем же матьОт детища ты разлучил родного?Дай раз еще к груди его прижать!….Ах, ради бога имени святого,Чтоб не видать кровавых слез моих,Соедини ты снова нас двоих. Не повторяй мне горькие упреки!В поля и в горы — вот пути широки,Там мчится шумная река,Садись над пропастью, беседуй с высокаО сыне с мраками ночными,И степь буди стенаньями своими,Но в дом не возвращайся мой….Уймись, или исчезни с глаз долой. Достойное заслугам воздаянье!Так будь же проклят ты и весь твой род,И дочь твоя, и всё твое стяжанье!Как ловчие, — ни быстриною вод,Ни крутизною скал не удержимы,Но скачут по ветрам носимы,Покуда зверь от их ударов не падет,Истекший кровию и пеной, —Пускай истерзана так будет жизнь твоя,Пускай преследуют тебя ножом, изменойИ слуги, и родные, и друзья!Неблагодарности в награду,Конца не знай мученья своего,Тогда продай ты душу аду,Как продал сына моего.Отступник, сам себя карая,В безумьи плоть свою гложи,И ночью майся, днем дрожи,На церковь божию взирая.Твой прах земле не предадут!Лишь путники произнесутРугательства над, трупом хладным,И будь добычею чекалам плотоядным….А там, — перед судом всевышнего творца, —Ты обречен уже на муки без конца! О, люди! Кто назвал людьми исчадий зла,Которых от кровей утробныхСудьба на то произвела,Чтоб были гибелью, бичом себе подобных!Но силы свыше есть! Прочь совесть и боязнь!….Ночные чуда! Али! Али!Явите мне свою приязнь,Как вы всегда являлиПредавшим веру и закон,Душой преступным и бессильным,Светите мне огнем могильным,Несите ветер, свист и стон,Дружины Али! Знак условный —Вот пять волосОт вас унесВаш хитрый, смелый враг, мой брат единокровный,Когда в {*} он блуждал{* Несколько слов остались неразобранными. — Ред.}На мшистых высотах уединенных скал.Я крестным знаменьем от вас оборонялась,Я матерью тогда счастливой называлась,А ныне кинутой быть горько сиротой!Равны страдания в сей жизни или в той?Слетайтеся, слетайтесь,Отколе в темну ночь исходят привиденья,Из снежных гор,Из диких нор,Из груды тли и разрушенья,Из сонных тинистых зыбей,Из тех пустыней многогробных,Где служат пиршествам червейОстанки праведных и злобных.Но нет их! Непокорны мне!На мой привет не отзовутся,Лишь тучи н_а_ небе несутсяИ воет ветр…. Ах, вот оне!(Прислоняется к утесу и не глядит на них) В пар_а_х вечерних, перед всходомПечальной девственной луны,Мы выступаем хороводомИз недозримой глубины. Робеет дух, язык прикован мой!Земля, не расступайся подо мной… Таятся в мрачной глубинеНепримиримых оскорбленьяИ созревают в тишинеДо дня решительного мщенья;Но тот, чей замысел не скрыт,Как темная гробов обитель,Вражды во век не утолит,Нетерпеливый мститель. ………………. {*}……………….Настанет день и час пробьет.{* Две строки точек — в подлиннике. — Ред.} Неизъяснимое свершится:Тогда мать сына обрететИ ближний ближнего лишится,(Молчание)Куда мы, Али? В эту ночьБежит от глаз успокоенье. Спешу родильнице помочь,Чтоб задушить греха рожденье. А мы в загорские края,Где пир пируют кровопийцы. Там замок есть… Там сяду яНа смертный одр отцеубийцы. Печатается по тексту первой публикации в «Русском слове» 1859, No 5.Там же приведены следующие варианты:К стр. 325. После стиха: «А ныне кинутой быть горько сиротой!..» Так от людей надежды боле нет,И вседержителем отвергнуто моленье!Услышьте вы отчаянья приветИ мрака порожденье! Я крестным знаменьем от вас оборонялась,Тогда была добра, имела сына я… Кого клянешь?На чью главуБеды зовешь? Но нет их! Непокорны мне!..Лишь тучи длинными грядамиПеребегают над холмамиИ всё крутятся… Ах, оне! —— Но нет их! Нет! И что мне в чудесахИ в заклинаниях напрасных!Нет друга на земле и в небесах,Ни в боге помощи, ни в аде для несчастных! Ты здесь! Но ты, исчадье праха,Где ты украла волоса?Они нам сила и душа,Отдай их нам…Умри от страха. —— Мы здесь, но гибель и напастьТому, кто взыщет ада власть.Не цепенеешь ли со страха,Увидя нас, исчадье праха? Ах! Вот они! Язык прикован мой!Но не умру с испуги.Вот ваши волоса… Вот суд вам роковой:Кто их имеет, тех вы слуги.

Дитя мое любезное, ! {*}Оставь шитье, узоры кружевные:Не выряжать тебе красы своейНа светлых праздниках. Не выезжатьС боярами, князьями. Было время:Ласкают и манят тебя с собойИ мчат в богато-убранной карете.А ныне знать, вельможи — где они?…Тот князь, твой восприемник от купели?Его жена? Родня? Исчезли все!Их пышные хоромы опустели.Когда слыла веселою Москва,Они роились в ней. Палаты ихБлистали разноцветными огнями…Теперь, когда у стен ее враги,Бессчастные рассыпалися дети,Напрасно ждет защитников; сыны,Как ласточки, вспорхнули с теплых гнездИ предали их бурям в расхищенье.Ты из житья роскошного обратноВ убогий дом отцовский отдана,А мне куда с тобой?… Куда укрыться?И если б мог бежать отселе я,Нет! нет!… Не оторвался б от тебя,О матерь наша, мать России всей,Кормилица моя, моих детей!В тебе я мирно пожил, видел счастье, —В тебе и гроб найду. Мой друг, , {*}Гроза над нами носится, — потерпим,И с верою вдадимся той судьбе,Которую господь нам уготовил.Грустна, грустна!… О ком же плачешь ты?О прежних ли подругах и забавах? Ах, батюшка! Я плачу не о том!Теперь не та пора… И те ли времена? О брате что ли?Наш Алексей… Даруй ему господьСо славой устоять на ратном поле.Мне всё твердит: он будет жив. Нет, батюшка, я плачу не об нем.,(Рыдает пуще прежнего) Когда же ты о родине печальна,Рыдай, мое дитя, — и для тебяОтрадного я слова не имею.Бывало, на душе кручинно, — посох в руки,С тобою сердцу легче, всё забыто…Утешенный я приходил домой.Бывало, посетишь и ты меня, отца,Обнимешь, всё осмотришь… угол мойНа полгода весельем просветится…А ныне вместе мы, и ним не легче!Москва! Москва! О, до чего я дожил!…___________________{* В первопечатном тексте — Надежда. — Ред.}

Ты помнишь ли, как мы с тобой, Итляр,На поиски счастливые дерзали,С коней три дня, три ночи не слезали;Им тяжко; градом пот и клубом пар,А мы на них — то вихрями в пустыне,То вплавь по быстринам сердитых рек…Кручины, горя не было вовек,И мощь руки не та была, что ныне.Зачем стареют люди и живут,Когда по жилам кровь едва струится!Когда подъять бессильны ратный труд,И темя их снегами убедится!Смотри на степь, — что день, то шумный бой,Дух ветреный, другого превозмогший,И сам гоним… сшибутся меж собой,И завивают пыль и злак иссохший:Так человек рожден гонять врага,Настичь, убить иль запетлить арканом.Кто на путях не рыщет алчным враном,Кому уже конь прыткий не слуга,В осенней мгле, с дрожаньем молодецким,Он, притаясь, добычи не блюдет, —Тот ляг в сыру землю: он не живет!Не называйся сыном половецким! Мы дряхлы, друг, но ожили в сынах,И отроки у нас для битвы зрелы.Не праздней лук, — натянут в их руках;Не даром мещут копья, сыплют стрелы.Давно ль они несчетный лов в полонДобыли нам, ценою лютых браней,Блестящих сбруй, и разноцветных тканей,И тучных стад, и белолицых жен.О, плачься, Русь богатая! Бывало,Ее полки и в наших рубежахКорысть делят. Теперь не то настало!Огни ночной порою в камышахНе так разлитым заревом пугают,Как пламя русских сел, — еще пылаютПо берегам Трубёжа и Десны…Там бранные пожары засвечаютВ честь нам, отцам, любезные сыны. В твоих сынах твой дух отцовский внедрен!Гордись, Итляр! Тебя их мужественный вид,Как в зимний день луч солнечный, живит,Я от небес лишь дочерью ущедрен,И тою счастлив… Верь, когда с утраЗову ее и к груди прижимаю, —Всю тяжесть лет с согбенных плеч стрясаю.Но ей отбыть из отчего шатра:Наступит день, когда пришельцу рукуДолжна подать на брачное житье;Душой скорбя, я провожу ее,И, может быть, на вечную разлуку…Тогда приди всем людям общий рок!Закройтесь, очи, — не в семье чад милых…Наездник горький: ветх и одинок,Я доживу остаток дней постылых!Где лягут кости? В землю их вселятЧужие руки, свежий дерн настелят,Чужие меж собой броню, булатИ всё мое заветное разделят!…

Доколе нам предрассужденьюСебя на жертву предаватьИ лживому людей сужденьюДоколе нами управлять?Не мы ли жизнь, сей дар священный,На подвиг гнусный и презренныйСпешим безумно посвятитьИ, умствуя о чести ложно,За слово к нам неосторожноГотовы смертью отомстить? Тобой ли, страсти нежной чувство,О сладость чистых душ, любовь!Могло быть создано искусствоПролить любезных сердцу кровь?Ах, нет! то не твое внушенье!То ревности одной стремленье,То гнусной гордости удел!Они, отраву в нас вливая,В свирепство нежность претворяя,Нас мчат на тьму злодейских дел. Там вижу: юноша, страдая,В крови, лишенный жизни, пал!Соперник, яростью пылая,На смерть с веселием взирал.Еще он, страстью покоренный,Не внемлет истине священнойИ злобы шествует стезей;Рассудок им не управляет,Ему он тщетно повторяет:Страшися мщенья! ты злодей! Когда, забыв вражду, очнешьсяОт сна, несчастный, твоего,Узрев свой подвиг, ужаснешься,Как мог исполнить ты его!Наполнит сердце трепетанье,И тайной совести страданья,Как змеи, будут грудь терзать!Мечтами будешь ты томиться,И тень кровавая явитсяТебя в убийстве укорять. Стараться будешь ты напрасноЕе из мысли истребить;Она в душе твоей всечасноИ в мрачном сердце будет жить.В ушах стенанья повторятся,И будет кровь в очах мечтаться,Пролитая твоей рукой!Быть может, скорбью изнуренныйИ сына чрез тебя лишенный,Отец предстанет пред тобой! Се старец, сединой покрытый,Едва не в гроб сведен тоской!От грусти впадшие ланиты,Черты, изрытые слезой!Уста полмертвы растворяет,Рукою сердце он сжимает,Стремится гласу путь открыть;Но стоны стон перерывая,Сей глас во груди умерщвляя,Претят страдальцу говорить. И наконец, прервав молчанье,Злодей! тебе он вопиет:Хоть раз почувствуй состраданье!Зри! старец горьки слезы льет.Тобой подпоры всей лишенный,Пришел, мученьем отягченный,Молить тебя, чтоб жизнь прервал:Умру! тебя благословляя.Умолк и, руки простирая,Без чувств к ногам твоим упал. Вотще бежишь, да отвратитсяТвой взор от жалкой жертвы сей!Смотри — се мать к тебе стремится,Души лишенная своей,Предавшись сердца исступленью,Не верит сына умерщвленью,Везде бежит его искать! —Узря тебя, не укоряет,Но гласом слезным умоляет,Чтоб ей, где сын ее, сказать. Тут бросишь яростные взорыНа близ стоящих — на себя,Почувствуешь в душе укоры,Но поздны, поздны для тебя!В мученья сердце погрузится,И на челе изобразитсяТебя карающий позор;Глас совести твоей открылся!Но лют, не умолим явился:Изрек ужасный приговор. Лить кровь ты почитал отрадой,Итак, страданьем дни исчисль!Сцепленье лютых мук наградойЗа ложную о чести мысль!Итак, отчаянью предайсяИ мыслью горестной терзайся,Что вечны казни заслужил,Чтоб мир, сей клятвой устрашенный,Твоим примером наученный,В смиренье духа возгласил: Приди, прямое просвещенье,Невежества рассеять тьму!Сними с безумцев ослепленьеИ дай могущество уму,Чтобы, тобой руководимый,Под свой покров необоримыйОн мог все страсти покорить;Заставь сей мысли ужасаться:Что должен робким тот считаться,Кто извергом не хочет быть!

Жива ли я?Мертва ли я?И чт_о_ за чудное виденье!Надзвездный дом,Зари кругом,Рождало мир мое веленье!И вот от снаПривлеченаК земле ветшающей и тесной.Где рой подруг,Тьма резвых слуг?О, хор воздушный и прелестный!Нет, поживуИ наявуЯ лучшей жизнию, беспечной:Туда хочу,Туда лечу,Где надышусь свободой вечном!

Из Заволжья, из родного края,Гости, соколы залетны,Покручали сумки переметны,Долги гривы заплетая;На кон_я_х ретивых посадились,На отъезд перекрестились,Выезжали на широкий путь.Чт_о_ замолкли? в тишинеЧт_о_ волнует молодецку грудь?Мысль о дальней стороне?Ах, не там ли воздух чудотворный,Тот Восток и те сады,Где не тихнет ветерок проворный,Бьют ключи живой воды;Рай-весна цветет, не увядает,Нега, роскошь, пир в лесах,Солнышко горит, не догораетНа высоких небесах!Терем злат, а в нем душа-девица,Красота, княжая дочь;Блещет взор, как яркая зарницаРаздирает черну ночь;Если ж кровь ее зажжется,Если вспыхнет на лице, —То забудь о матери, отце,С кем душой она сольется.Станом гибким, гибкими рукамиДруга мила обвивает,Крепко жмет, румяными устамиЖизнь до капли испивает!Путники! от дочери княжойОтбегите неоглядкой!Молодые! к стороне чужойНе влекитесь думой сладкой,Не мечтайте чародейных снов!Тех земель неправославныхДивна прелесть и краса лугов,Сладки капли роз медвяных,Злак шелк_о_вый, жемчуги в зерне.Чт_о_ же видно в стороне?Столб белеет на степи широкой,Будто сторож одинокой,Камень! Он без надписи стоит:Темная под ним могила,Сирый им зашельца прах покрыт.И его любовь манила;Чаял: «Тут весельем разольюсь,Дни на веки удолжатся!»Грешный позабыл святую Русь..,Дни темнеют, вновь зарятся;Но ему лучом не позлатятсяИз-за утренних паровБожьи церкви, град родимый, отчий дом!Буйно пожил век, а ныне —Мир ему! один лежит в пустыне,И никто не поискал,Не нарезал имени, прозваньяНа отломке диких скал;Не творят молитвы, поминанья;Персть забвенью предана;У одра больного пожилаяНе корпела мать родная,Не рыдала молода жена…

Германской музою пиита вдохновенный,В залог бессмертия нетленныйОт Славы имя получил:Михайлом прежде был, а ныне Михаил.

На замечанье Феб дает,Что от каких-то водПарнасский весь народШумит, кричит и дело забывает,И потому он объявляет,Что толки все о Липецких водах(В укору, в похвалу, и в прозе, и в стихах)Написаны и преданы тисненьюНе по его внушенью!

Эй! Господа!Сюда! сюда!Для деловых людей и праздныхЕсть тьма у нас оказий разных:Есть дикий человек, безрукая мадам!Взойдите к нам!Добро пожаловать, кто барин тароватый,Извольте видеть — вотРогатый, нерогатыйИ всякий скот:Вот господин ЗагоскингВот весь его причет!_Княгини_ и_Княжны,Князь Фольгин иКнязь Блёсткин_;Они хоть не смешны, да сам зато уж онКуда смешон! —С ним вместе быть, ей-богу! праздник.Вот вам его _Проказник_;Спроказил он неловко: раз упалДа и не встал.Но автор таковым примеромНе научен — грешит перед партером,Проказит до сих пор.Что видит и что слышит.Он обо всем исправно вздорИ говорит и пишет.Вот _Богатонов_ вам: особенно он мил,Богат чужим добром — всё кр_а_дет, что находит,,С _Транжирина_ кафтан стащил!Да в нем и ходит,А светский тонНе только он —И вся его беседаПереняли у _Буйного Соседа_.Что ж вы?… Неужто по домам?Уж надоело вам?И кстати ль?Вот вам Загоскин — _Наблюдатель_;Вот _Сын Отечества_, с ним вечный состязатель;Один напишет вздор,Другой на то разбор;А разобрать труднее,Кто из двоих глупее.Что вы смеетесь, господа?Писцу насмешка не беда.Он знает многое смешное за собою,Да уж давно махнул рукою.Махнул пером — отдал сыграть,А вы, пожалуй, рассуждайте!Махнул пером — отдал в печать,А вы читайте!

I Из стран Италии — отчизныРок неведомый сюда его привел.Скиталец, здесь искал он лучшей жизни…Далеко от своих смерть близкую обрел! II Брыкнула лошадь вдруг, скользнула и упала, —И доктора Кастальдия не стало!…

Полком окружалиВоенных теней?В присошках пищалиКурки без кремней?Как ханы и бекиПролили вам рекиХвалы круговой?С преклонной главойНьюкеры и дусты!И головы их,При шапках больших,Под шапками пусты.

Ах! точно ль никогда ей в персях безмятежныхЖеланье тайное не волновало кровь?Еще не сведала тоски, томлений нежных?Еще не знает про любовь?Ах! точно ли никто, счастливец, не сыскался,Ей друг? по сердцу ей? который бы сгоралВ объятиях ее? в них негой упивался,Роскошствовал и обмирал?…Нет! Нет! Куда влекусь неробкими мечтами?Тот друг, тот избранный: он где-нибудь, он есть.Любви волшебство! рай! восторги! трепет! — Вами,Нет! — не моей душе процвесть.

И сочиняют — врут, и переводят — врут!Зачем же врете вы, о дети? Детям прут!Шалите рифмами, нанизывайте стопы,Уж так и быть, — но вы ругаться удальцы!Студенческая кровь, казенные бойцы!Холопы «Вестника Европы»!

Директор театра По дружбе мне вы, господа,При случае посильно, иногдаИ деятельно помогали;Сегодня, милые, нельзя лиВоображению дать смелый вам полет?Парите вверх и вниз спускайтесь произвольно,Чтоб большинство людей осталось мнойдовольно,Которое живет и жить дает,Дом зрелища устроен пребогатый,И бревяной накат, и пол дощатый,И всё по зву: один свисток —Храм взыдет до небес, раскинется лесок,Лишь то беда: ума нам где добиться?.Смотрите вы на брови знатоков,Они, и всякий кто каков,Чему-нибудь хотели б удивиться;А я испуган, стал втупик;Не то, чтобы у нас к хорошему привыкли,Да начитались столько книг!Всю подноготную проникли!Увы!И слушают, и ловят всё так жадно!Чтоб были вещи им новы,И складно для ума, и для души отрадно,Люблю толпящийся народЯ, при раздаче лож и кресел;Кому терпенье — труден вход,Тот получил себе — и весел,Но вот ему возврата нет!Стеной густеют непроломной,Толпа растет, и рокот громный,И голоса: билет! билет!Как будто их рождает преисподня,А это чудо кто творит? — Поэт!Нельзя ли, милый друг, сегодня? Поэт О, не тревожь, не мучь сует картиной.Задерни, скрои от глаз народ,Толпу, которая пестреющей пучинойС собой противувольно нас влечет.Туда веди, где под небес равнинойПоэту радость чистая цветет;Где дружба и любовь его к покоюОбвеют, освежат божественной рукою,Ах! часто, что отраду в душу льет,Что робко нам уста пролепетали,Мечты неспелые… и вотИх крылья бурного мгновения умчали.Едва искупленных трудами многих лет,Их в полноте красы увидит свет…Обманчив блеск: он не продлится;Но истинный потомству сохранится. Весельчак Потомству? да; и слышно только то,Что духом все парят к потомкам отдаленным;Неужто, наконец, никтоНе порадеет современным?Неужто холодом мертвит, как чародей,Присутствие порядочных людей!Кто бредит лаврами на сцене и в печати,Кому ниспосланы кисть, лира иль резецИзгибы обнажать сердец,Тот поробеет ли? — Толпа ему и кстати;Желает он побольше круг,Чтоб действовать на многих вдруг.Скорей Фантазию, глас скорби безотрадной,Движенье, пыл страстей, весь хор ее нарядныйК себе зовите на чердак.Дурачеству оставьте дверцу,Не настежь, вполовину, так,Чтоб всякому пришло по сердцу. Директор Побольше действия! — Что зрителей манит?Им видеть хочется, — ну живоПредставить им дела на вид!Как хочешь, жар души излей красноречиво;Иной уловкою успех себе упрочь;Побольше действия, сплетений и развитии!Лишь силой можно силу превозмочь,Число людей — числом событий.Где приключений тьма — никто не перечтет,На каждого по нескольку придется;Народ доволен разойдется,И всякий что-нибудь с собою понесет.Слияние частей измучит вас смертельно;Давайте нам подробности отдельно.Что целое? какая прибыль вам?И ваше целое вниманье в ком пробудит?Его расхитят по долям,И публика по мелочи осудит. Поэт Ах! это ли иметь художнику в виду!Обречь себя в веках укорам и стыду! —Не чувствует, как душу мне терзает. Директор Размыслите вы сами наперед:Кто сильно потрясти людей желает,Способнее оружье изберет;Но время ваши призраки развеять,О, гордые искатели молвы!Опомнитесь! — кому творите вы?Влечется к нам иной, чтоб скуку порассеять,И скука вместе с ним ввалилась — дремлет он;Другой явился отягченПарами пенистых бокалов;Иной небрежный ловит стих, —Сотрудник глупых он журналов.На святочные игры ихЧистейшее желанье окриляет,Невежество им зренье затемняет,И на устах бездушия печать;Красавицы под бременем уборовТишком желают расточатьОбман улыбки, негу взоров.Что возмечтали вы на вашей высоте?Смотрите им в лицо! — вот теОкременевшие толпы живым утёсом;Здесь озираются во мраке подлецы,Чтоб слово подстеречь и погубить доносом;Там мыслят дань обресть картежные ловцы;Тот буйно ночь провесть в объятиях бесчестных;И для кого хотите вы, слепцы,Вымучивать внушенье Муз прелестных!Побольше пестроты, побольше новизны, — Вот правило, и непреложно.Легко мы всем изумлены,Но угодить на нас не можно.Что? гордости порыв утих?Рассудок превозмог… Поэт Нет! нет! — негодованье.Поди, ищи услужников других.Тебе ль отдам святейшее стяжанье,Свободу, в жертву прихотей твоих?Чем равны небожителям Поэты?Что силой неудержною влечетК их жребию сердца и всех обеты,Стихии все во власть им предает?Не сладкозвучие ль? — которое теснитсяИз их груди, вливает ту любовь,И к ним она отзывная стремитсяИ в них восторг рождает вновь и вновь.Когда природой равнодушноКрутится длинновьющаяся прядь,Кому она так делится послушно?Когда созданья все, слаба их мысль обнять,Одни другим звучат противугласно,Кто съединяет их в приятный слуху громТак величаво! так прекрасно!И кто виновник их потомСпокойного и пышного теченья?Кто стройно размеряет их движенья,И бури, вопли, крик страстейМеняет вдруг на дивные аккорды?Кем славны имена и памятники тверды?Превыше всех земных и суетных честей,Из бренных листвиев кто чудно соплетаетС веками более нетленно и свежейТо знаменье величия мужей,Которым он их чёла украшает?Пред чьей возлюбленной весна не увядает?Цветы роскошные родит пред нею перстТого, кто спутник ей отрад любви стезею;По смерти им Олимп отверст,И невечернею венчается зареюКто не коснел в бездействии немом,Но в гимн единый слил красу небес с землею,Ты постигаешь ли умомСоздавшего миры и лета?Его престол — душа Поэта.

О, кто она? — Любовь, Харита,Иль Пери, для страны инойЭдем покинула родной,Тончайшим облаком обвита?И вдруг как ветр ее полет!Звездой рассыплется, мгновенноБлеснет исчезнет, воздух вьетСтопою, свыше окриленной,Не так ли наш лелеет духОтрадное во сне виденье,Когда задремлет взор и слух,Но бодро в нас воображенье! —Улыбка внятная без слов,Небрежно спущенный покров,Как будто влаги облиянье;Прерывно персей волнованье,И томной думы полон взор:Созданье выспреннего мираСкользит, как по зыб_я_м эфираНесется легкий метеор,Зачем манишь рукою нежной?Зачем влечешь из дальних странПришельца в плен твой неизбежный,К страданью неисцельных ран?Уже не тверды заклинаньемБроня, и щит его, и шлем;Не истомляй его желаньем,Не сожигай его огнемВ лице, в груди горящей страсти,И негой распаленных чувств!Ах, этих игр, утех, искусствОдин ли не признает власти!Изнеможенный он в борьбе,До капли в душу влил отраву,Себя, и честь, и долг, и славу, —Всё в жертву он отдал тебе.Но сердце! Кто твой восхищенныйВнушает отзыв? для когоПорыв восторга твоего,Звучанье лиры оживленной?Властительницы южных стран,Чье царство — роз и пальм обитель,Которым Эльф обворожительВ сопутники природой дан,О, нимфы, девы легкокрилы!Здесь жаждут прелестей иных:Рабы корыстных польз унылы,И безрассветны души их.Певцу красавиц что в награду?Пожнет он скуку и досаду,Роптаньем струн не пробудивЛюбви в пустыне сей печальной,Где сном покрыто лоно нив,И небо ризой погребальной.

Окопайтесь рвами, рвами!Отразите смерть и плен —Блеском ружей, твержей стен!Как ни крепки вы стенами,Мы над вами, мы над вами,Будто быстрые орлыНад челом крутой скалы. Мрак за нас ночей безлунных,Шум потока, выси гор,Дождь и мгла, и вихрей спор,На угон коней табунных,На овец золоторунных,Где витают вепрь и волк,Наш залег отважный полк. Живы в нас отцов обряды,Кровь их буйная жива.Та же в небе синева,Те же льдяные громады,Те же с ревом водопады,Та же дикость, красотаПо ущельям разлита! Наши — камни, наши — кручи!Русь! зачем воюешь тыВековые высоты?Досягнешь ли? — Вон над тучей —Двувершинный и могучий {*}{* Эльбрус.}Режется из облаковНад главой твоих полков. Пар из бездны отдаленнойВьется по его плечам;Вот невидим он очам!..Той же тканию свиеннойТак же скрыты мы мгновенно,Вмиг явились, мигом нет,Выстрел, два, и сгинул след. Двиньтесь узкою тропою!Не в краю вы сел и нив.Здесь стремнина, там обрыв,Тут утес: — берите с бою.Камень, сорванный стопою,В глубь летит, разбитый в прах;Риньтесь с ним, откиньте страх! Ждем. — Готовы к новой сече…Но и слух о них исчез!…Загорайся, древний лес!Лейся, зарево, далече!Мы обсядем в дружном вече,И по ряду, дележом,Делим взятое ножом. Доли лучшие отложимНашим панцирным князьям,И джигитам, узденямЮных пленниц приумножим,И кадиям, людям божьим,Красных отроков дадим(Верой стан наш невредим). Узникам удел обычный, —Над рабами высокаИх стяжателей рука.Узы — жребий им приличный;В их земле и свет темничный!И ужасен ли обмен?Дома — цепи! в чуже — плен! Делим женам ожерелье,Вот обломки хрусталя!Пьем _бузу_! Стони, земля!Кликом огласись, ущелье!Падшим мир, живым веселье.)Раз еще увидел взорВольный край родимых гор! Кам[енный] мост на Малке.

— По духу времени и вкусуОн ненавидел слово «раб»…— За то попался в Главный штабИ был притянут к Иисусу!.. — Ему не свято ничего…— Он враг царю!.. — Он друг сестрицын!..— Скажите правду, князь Голицын,Уж не повесят ли его?..

Луг шелквый, мирный лес!Сквозь колеблемые сводыЯсная лазурь небес!Тихо плещущие воды!Мне ль возвращены назадВсе очарованья ваши?Снова ль черпаю из чашиНескудеющих отрад?Будто сладостно-душистойВ воздух пролилась струя;Снова упиваюсь яВольностью и негой чистой.Но где друг?… но я один!…Но давно ль, как привиденье,Предстоял очам моимВестник зла? Я мчался с нимВ дальний край на заточенье.Окрест дикие места,Снег пушился под ногами;Горем скованы уста,Руки тяжкими цепями.

Я дружбу пел… Когда струн_а_м касался,Твой гений над главой моей парил,В стихах моих, в душе тебя любилИ призывал, и о тебе терзался!…О, мой творец! Едва расцветший векУжели ты безжалостно пресек?Допустишь ли, чтобы его могилаЖивого от любви моей сокрыла?…

Не наслажденье жизни цель,Не утешенье наша жизнь.О! не обманывайся, сердце,О! призраки, не увлекайте!…Нас цепь угрюмых должностейОпутывает неразрывно.Когда же в уголок проникСвет счастья на единый миг,Как неожиданно! как дивно! — Мы молоды и верим в рай, —И гонимся и вслед и вдальЗа слабо брежжущим виденьем.Постой! и нет его! угасло! —Обмануты, утомлены.И что ж с тех пор? — Мы мудры стали,Ногой отмерили пять стоп,Соорудили темный гроб,И в нем живых себя заклали. Премудрость! вот урок ее:Чужих законов несть ярмо,Свободу схоронить в могилу,И веру в собственную силу,В отвагу, дружбу, честь, любовь!!! —Займемся былью стародавней,Как люди весело шли в бой,Когда пленяло их собойЧто так обманчиво и славно!

Там, где вьется Алазань,Веет нега и прохлада,Где в садах сбирают даньПурпурного винограда,Светло светит луч дневной,Рано ищут, любят друга…Ты знаком ли с «той страной,Где земля не знает плуга,Вечно-юная блеститПышно яркими цветамиИ садителя даритЗолотистыми плодами?…Странник, знаешь ли любовь,Не подругу снам покойным,Страшную под небом знойным?Как пылает ею кровь?Ей живут и ею дышат,Страждут и падут в бояхС ней в душе и на устах.Так самумы с юга пышат,Раскаляют степь…Что судьба, разлука, смерть!…