Капелька

Её детство закончилось со смертью матери. То ли в четыре, то ли в пять лет. Манечка плохо помнит это время: сплошные рваные кадры черно-белого кино. Непонятные, невнятные, спутанные. О чём? О непростой жизни. От матери остался лишь маленький лоскуток старой черной шубы. Отец вскоре женился, появились новые дети. А Манечка? Теперь она стала нянькой, уборщицей, помощницей. Так и росла. Когда было совсем туго, девочка доставала из своего тайного узелка с разными незатейливыми детскими вещицами мамин лоскуток и, прижимая его к щеке, закрывала глаза. Она представляла, что это не мех, почти изъеденный молью, а мамина тёплая нежная рука. И что эта рука гладит Манечку по детскому личку и вытирает набежавшие, взрослые горькие слёзы. Такие мгновения одновременно и расстраивали, и придавали силы. Как будто мама и вправду спустилась с небес, чтобы защитить свою девочку. Отец по-своему, скупо, где-то в глубине души, наверное жалел Маню. Но даже себе боялся в этом признаться. Что он мог сделать? Времени на сантименты не хватало:семья росла, детей нужно было кормить, в колхозе платили мало, а работать нужно было много. Сначала он иногда подходил к Мане, заглядывал ей в карие красивые глаза, гладил по головке и обещал купить красивые сапожки. Наверное, так ему было легче заглушить совесть. А потом и вовсе за́пил. Манечке стало ещё хуже. Единственный близкий человек, если конечно можно таковым его назвать, отдалился, стал чужим. Временами ей хотелось просто сбежать. Куда глаза глядят!Она чувствовала себя брошенной. Лишней. Ненужной. Одинокой.

Вроде ты есть, а вроде... тебя и нет.

По соседству жила женщина с мужем-пьянчужкой. Он часто поколачивал жену. Та молча терпела. То ли из-за этого, то ли из-за ещё чего, детей у них не было. Соседи близко не общались, теплых дружеских отношений не было. Но и не враждовали. Однажды женщина увидела Манечку во дворе за какой-то домашней работой, непосильной для её детских ручек. С полными глазами слёз девочка что-то шептала. Из хаты доносилась брань мачехи. Соседка спросила:

-Что ты там бормочешь,детка?

Манечка вздрогнула испуганно, но, помолчав, ответила:

-Я молюсь. Моя мама на небе, с Боженькой. Они услышат и помогут мне.

То ли "мама с Боженькой" действительно услышали, то ли ещё что... Но только у соседки само собой как-то вырвалось:

-Плохо тебе с отцом-то... Пойдёшь ко мне жить?

Девочка ответила:

-А кто за детками смотреть будет?

-А кто родители, тот пусть и смотрит.

На следующей неделе соседка, переговорив с отцом Манечки, забрала её к себе. Уговор был таков: на время, а там будет видно. По началу отец приходил во двор к дочке, потом перестал. А вскоре они и вовсе переехали в другую деревню. Странно, но именно тогда Манечка успокоилась. Перестала вздрагивать и всхлипывать по ночам, и даже стала чаще улыбаться. Не то, чтобы уж жизнь стала безоблачная: муж соседки так же напивался, так же скандалил, и по хозяйству нужно было помогать. Но Манечка чувствовала себя любимой. Тяжёлой работой не нагружали, жалели, давали лучший кусок за столом. А главное, соседка в перерывах между делами да вечером, перед сном, подходила к девочке и обнимала её, целовала в лоб и тихонечко шептала на ушко:

-Манечка моя, золотая моя, всё у нас с тобой будет хорошо.

И Манечка верила! Лоскуток по-прежнему лежал в детском узелке. И по-прежнему Маня доставала его. Но теперь- не для того, чтобы поплакать, пожаловаться на свою горькое житьё-бытье. А для того, чтобы мама попросила здоровья у Боженьки для тети Ани.

Когда Марии исполнилось18, явился отец. За все годы он не прислал дочери ни конфеты, ни гостинца. Не то, чтобы Маня обижалась, нет. Она просто не могла понять, для чего она ему сейчас понадобилась. Мужчина совершенно серьезно заявил, что Маня должна поехать с ним: мачеха не справляется, им нужна помощница. И даже протянул дочке обещаные красные сапожки!

Маня не взяла. И ехать отказалась. А Анна вообще выгнала отца.

Дальше был суд. Спросили мнения Марии. Она сказала, что "останется с мамой". Как отец не уговаривал, как не угрожал.

Жизнь-штука сложная. Порой не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Анна так и дожила свой бабий век с приемной дочкой. Муж скончался, спившись. У Мани появилась своя семья. Но Анна и Мария никогда не разлучались. Ни-ко-гда! Может, это мама с небес, глядя на страдания девочки прислала заступницу? Значит, небеса всё - таки слышат нас?