Показать уведомления
Поэмбук / Современники / Перцевая Людмила / Мифология Дины Рубиной
Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Перцевая Людмила

Мифология Дины Рубиной

 
14 янв 2022Мифология Дины Рубиной
Последний роман Дины Рубиной "Маньяк Гуревич" я купила еще в декабре прошлого года, с улыбкой отметив завтрашнюю дату его выхода: "Москва-2022". Как минимум, год он будет на прилавках книжных магазинов свежайшей продукцией! Желание понравиться читателю сквозит и в авторском предисловии. Рубина, проклиная надоевшую всем пандемию, сопряженные с нею горести от потерь, обещает книгу теплую, добрую и веселую.
"Я поняла, что не хочу навешивать на своего читателя вериги тяжеловесных трагедий, и - главное - не хочу убивать своего героя. Нет, пусть, сопереживая ему, читатель вздыхает, смеется и хохочет - так же, как мы сопереживаем, читая прозу О Генри, Гашека или Джерома..."
- Отлично! - сказала я себе, - вот уж получу удовольствие!
 
Рубина для меня не открытие, я читала и ее "Русскую канарейку", и роман "На солнечной стороне улицы", получивший еще в 2007 году премию "Русский букер". Мне нравится стиль этой писательницы, языком она владеет виртуозно, сюжеты строит изобретательно, увлеченно жонглирует аллюзиями из мира живописи, музыки, чувствуется эрудиция, но и большой такт, умничает с большим доверием к читателю.
Кстати, эра интернета внесла новую ноту не только в издательские дела, но и в писательские. Я имею ввиду поиск героев, сюжетов, значащих подробностей для будущих произведений. И если раньше, для корифеев литературы исходным полем поиска служил ближний круг (что очень часто вызывало обиды и горькие претензии прототипов!), то нынче, побродив по сайтам, записям в альбомах и ЖЖ, можно столько всего насобирать занятного, что не на один роман достанет!
 
Правда, такие извлечения из частной жизни далеких незнакомых людей тоже чреваты, вспомним хотя бы скандалы вокруг романа Гузель Яхиной "Дорога на Самарканд". Её обвинил в плагиате самарский краевед Григорий Циденков. Он утверждал, что «весь роман состоит из компиляции и пересказа с минимальными изменениями» публикаций его блога в «Живом журнале». По мнению историка, Яхина лишь поменяла некоторые детали «и добавила воды в виде собственных вымыслов». Многие тогда посетовали на недальновидность Яхиной: могла сослаться на этого краеведа и поблагодарить его за придание достоверности отдельными деталями в истории, известной многим.
 
От этого славы автора не убудет, разница между профессиональным литературным произведением и дилетантскими откровениями огромна и очевидна. Рубина в своем последнем романе именно так и поступила: она поблагодарила некоего Володю Гамерова "за щедрость, с которой он подарил мне множество замечательных...историй из своей жизни и практики", ему и посвятила книгу о враче Гуревиче. Не забыла упомянуть и еще несколько фамилий людей, которые обогатили ее роман самыми разнообразными сведениями, о Ленинграде, о работе спасателей и т.д. Очень разумно и благородно.
 
Профессия героя тоже не случайна для писателя, который изо всех сил хочет понравиться читателю; посмотрите, о чем сегодня снимают сериалы на ТВ, тут и "Склифосовский", и "Скорая помощь", и "Доктор Хаус", "Интерны", "Дневник доктора Зайцевой"... Не перечислить, их количество подваливает к сорока!
Публика, как зачарованная, смотрит на роды и операции, панику и героизм врачующих, прикидывая на себя острые ситуации, в которых может оказаться любой. Герой Рубиной Сеня Гуревич - из семьи врачей, мама - гинеколог, папа - психиатр. Книга вполне годится для создания сериала, сначала чередой идут случаи из родительской практики, потом пошла "скорая помощь", где работает вчерашний выпускник медицинского, потом - его собственная психиатрическая практика.
 
Рубина недвусмысленно присовокупляет к названию романа уточнение его жанра: "Жизнеописание в картинках", часть вторая "Неотложные годы" так и читается, как серия житейских анекдотов, про врачей и пациентов. Признаюсь, пережив такой вызов "скорой" буквально перед праздниками, читала эту главу с ощущением причастности: написано с юмором, с толком, с приязнью к людям с той и другой стороны панических ситуаций.
 
Примерно так же воспринимается и глава "Психиатрия - матушка", (правда, уже без личного опыта!) - множество завораживающих историй, характеров, трагических и смешных, каждый по-своему.
Однако, Рубина обманула читателя, обещая ему теплый приют от житейских невзгод в своем романе. Стержневая линия, на которую нанизаны все эти медицинские анекдоты - жизнь еврея Гуревича в СССР. Я долго не могла собраться с духом, чтобы вообще сесть за написание этих заметок, но ведь торчит это чтиво в голове и надо как-то освободиться от этих мыслей, даже рискуя получить обвинение в антисемитизме (в чем сроду замечена не была).
 
В первой же главе про детство своего героя Дина Рубина без обиняков пишет о том, что его в школе избивали жестоко, регулярно, коллективно, безо всякого повода, только за то, что он - еврей. Якобы дети узнали о его национальности из классного журнала и дальше последовала ожидаемая реакция. В романе есть совершенно дикая сцена, когда у Сени в классе случился приступ аппендицита, его увели в медицинский кабинет и вызвали "скорую", но тут прозвенел звонок на перемену и весь класс примчался туда, избивать еврея Гуревича, стащив его с кушетки на пол и топча ногами.
 
Вот это всё - дичь, которой не могло быть ни при каких обстоятельствах. Подчеркну, я - человек этого же поколения, Рубина лет на пять меня моложе, но и она, и ее герои жили в той же стране, в то же время, при тех же нравах и законах. Я какое-то время работала в разных школах, не было в классных журналах записей о национальностях учеников. Были в школах драки? - Как всегда, во все времена в подростковой среде, но били и гоняли за то, что "хлызда", "ябеда", "подхалим", "предатель"... Список обычных прегрешений, по которым и происходили драки, вспомните фильм "Чучело"! Могли и затравить всем коллективом за то, что "предательница", объявить бойкот, но потом прийти в чувство и проникнуться симпатией к девочке....
Но я сейчас не о фильме, я о романе Рубиной, о непозволительном передергивании фактов даже в художественном произведении. Особенно, когда они задают тон всему повествованию.
 
В девяностые годы сама писательница эмигрировала в Израиль, должно быть ее впечатления от той богатой на переживания поры легли в основу и терзаний врача Гуревича. Он в те же годы по настоянию его жены Кати (русской и горячо любимой женщины, так в романе) уезжает из СССР, спасаясь ...от волны грядущих погромов! И опять я должна категорически воскликнуть: не было никаких еврейских погромов! Мне вспоминается в связи с обстановкой лихих девяностых то, что вспомнит любой мой современник: были бандитские разборки, были невероятного размаха мошенничества, были самоубийства людей, потерявших почву под ногами, были, наконец, национальные конфликты в республиках, где народ голосовал за сохранение СССР, а элиты хотели царствовать.
Если уж на то пошло, я вспоминаю прямо противоположное, как во время дефолта, банки подсуетились и объявили невозможность возвращать вклады гражданам. Гусинский, Смоленский, Ходорковский, Фридман отдавали только половину, даже будучи не задетыми тем дефолтом! И в самый разгар финансовых катаклизмов на праздник Ханука в Москве по Тверской торжественным маршем прошествовали белые Мерседесы с канделябрами-семисвечниками на крышах. Мне позвонил взволнованный коллега, соплеменник банкиров, и кричал в трубку: "Что же они творят, ведь такое могут спровоцировать!" А я ему устало возразила: "Успокойся, столько у людей забот по выживанию, что уже ни на какие провокации они не откликнутся".
 
Не было никаких погромов. Но, видимо, как-то надо было оправдать волну эмиграции из страны, на которую обрушились разом неисчислимые бедствия. И в романе эта волна обозначена с поразительной достоверностью. Земля обетованная встретила беглецов испытаниями, которых они никак не ждали. Погоня за куском хлеба насущного, крыши над головой, работы - растянулась на долгие годы ...они хлебнули всего сполна. Сама Рубина, кстати, рассказывает в интервью, что и она со своей семьей крутилась, как могла, пришлось и домработницей пробавляться, и в мелких газетенках редактировать.
 
Заметим, что писательница наша никакого ущерба в своем становлении в СССР из-за своей национальности не испытывала, впервые опубликовалась в журнале "Юность" еще девятиклассницей (вовсе ни разу не битой в школе за то, что она еврейка). Она была принята в Союз писателей в 26 лет - и стала самой молодой в этом звании! Ничего сокрушительного не произошло в ее биографии и когда она, уроженка города Ташкента, переехала в Москву, вышла замуж, писала и печаталась, ничего не откладывая в стол.
 
Я рада, что и в Израиле, в конце концов, всё у нее образовалось, она написала и выпустила эти романы, у нее есть свой преданный читатель. Пишет она на русском, естественно, в основном здесь и продает свои книги. После того, как я прочитала роман "Маньяк Гуревич", я еще раз перечитала книгу "На солнечной стороне улицы". Книга премии стоит! И стоит того, чтобы ее перечесть.
 
Рубина строит очень сложную композицию: три сюжетных линии переплетаются, то тесно соприкасаясь, то отстраняясь одна от другой. Все три - женщины, Катя, Вера и сама писательница, которая иногда со своими вымышленными героями встречается, между ними что-то происходит или она молча наблюдает за действием со стороны, делясь с читателем своими размышлениями. Героини свободно блуждают в пространстве и даже во времени, и все прочие многочисленные герои то появляются в романе стариками, то возвращаются в повествование юными, вспоминая, кто они и откуда.
 
Сразу понять, кто есть кто, невозможно. Потом проясняется, что вроде бы сверстницы Катя и Вера на самом деле - мать и дочь. Из Кати вырастет матерый бандитствующий наркобарон, а под ее жесткими побоями и изощренными ругательствами формируется гениальная художница Вера Щеглова. В этот небольшой по объему роман (всего- то 300 страниц!) событий, героев, поучений, эмоций набито так плотно, что он представляется фантасмагорическим концентратом, додумывай, объясняй и разбирайся сам, как это все могло с ними произойти.
Написан роман мастерски, не удержусь от цитаты. Где-то в середине романа Дина (писатель) почти под гипнотическим взглядом Верки (своего героя) отдает ей такие драгоценные подарки, полученные на день рождения: ленту и сумочку. Подружка Лилька ахает, а Рубина про себя рассуждает:
 
"Никакой особой доброты во мне никогда не было. Было и есть умение ощутить чужую шкуру на плечах, окунуть лицо в чужие обстоятельства, прикинуть на себя чужую шмотку. Но это от неистребимого актерства, боюсь, чисто национального. Способность вообразить, нарисовать самой себе картинку и ею же насладиться. Есть еще и другое. Да, собственно, все то же, накатывающее на меня временами, состояние неприсутствия в данной временной и координационной точке, вернее, возможное присутствие одновременно во всех координационных точках времени и пространства... Во мне рождается безумная легкость душевного осязания всего мира, самых дальних его закоулков, я словно прощупываю огромные пространства немыслимо чувствительными рецепторами души… И опускаю поводья, как бы засыпаю — позволяю обстоятельству перейти на шаг и самому отыскивать нужную тропинку в этом вселенском океане неисчислимых миров и неисчислимых возможностей…"
 
Это, как я понимаю, писательское кредо Дины Рубиной.
 
Разумеется, читать ее очень интересно, но почему я считаю, что надо и перечитывать, чтобы при сотворении писательницей художественного мифа не заблудиться в реалиях? В романе о приключениях в Ташкенте этого мифотворчества еще больше, нежели в романе про врача Гуревича. По всему повествованию как-то ненароком отпускаются замечания про ненавистное государство, из которого бежать - всегда пора, чем скорее, тем лучше, про которое узбек невзначай бросит, что лучше бы англичане сюда пришли, чем эти. Про школу, опять же вскользь, самое пренебрежительное и уничижительное, про... Да про всё, что характеризует ту самую страну, в которой происходит действие.
 
Но при этом, что бесконечно поражает, люди, которые Веру окружают, особенно в пору ее становления, как творческой личности, необыкновенно образованы, с тонким интеллектом, и вполне себе сумевшие самореализоваться. Бомж-алкаш, которого Верка в отсутствие матери по ее бандитским делам, приводит в дом, оказывается эрудитом, психологом, нежнейшей души человеком. Это он, Михаил Лифщиц, станет мужем Кати и отчимом Веры, это его Катя, когда ей потребуется отсидка по своему промыслу, пырнет несколько раз ножом. Он недолго после такого нападения протянет, но успеет дать падчерице и уроки английского, и поведения, и политологии...
 
А еще будет математик-программист Леонид Волошин, элегантно одетый, спасительно вездесущий и безумно талантливый, мужчина, о котором только может мечтать женщина. А еще художник Стасик, первый любовник Веры, поставивший ей руку и подготовивший к поступлению в художественное училище...
Их очень много, они все так бесподобно хороши, что представители властей проскальзывают среди них бледными тенями: какой-то гэбешник, которого Вера приложила трехэтажной бранью из арсенала матери, и он больше близко не появлялся, какая-то тетка из роно, которая тоже быстро испарилась и не мешала Вере царить в сказочной мастерской дома культуры где уже она преподавала детям.
Автору романа не приходит в голову простая мысль, откуда все это духовное богатство, эрудиция, образование у невыездных граждан, сложившихся, как продукт в этом замкнутом пространстве? Эти мастерские, выставки, на которых Щеглову с ее оригинальным стилем выставляют и принимают, эти музыкальные школы, в которых Дина учится, концертные залы и библиотеки... Да ведь где-то и математик Волошин сложился со своим редким даром?
 
И как только занавес, именуемый железным, упал, все они хлынули за рубеж, оказались конкурентоспособными по своему профессиональному багажу, достойными высокого положения и благоденствия. Что же такое все- таки было в этой проклятой стране со всеми ее недостатками, если продукт, вот этот человеческий материал, получался такого эксклюзивного редкого свойства и качества? И жили - свободно, и любили - кого и как хотели, и деньги делали вопреки главенствующей идеологии, - у Рубиной всё это нарисовалось великолепно!
Её интересно читать, но и очень важно перечитывать, критически относясь к одним акцентам, расставленным тут и там, и убеждаясь в том, что существует и простор для собственных умозаключений.
222
Предыдущая Равнение на Касатоно...Следующая "Четвертая власть" -...
Отзывы
15.01.2022
культурный код... он воспроизводится из поколения в поколение. и дело даже не в евреях, а в русской интеллигенции, начиная где-то с Белинского и Добролюбова... обхаить власть, не брезгуя клеветой. Зачем? Из зависти прежде всего. Плюс " ах, Моська, знать она сильна - раз лает на слона".
Перцевая Людмила15.01.2022
Светлана, вы правы, хотя... именовать это словами "культурный код" как-то не хочется. И в художественных произведениях профессионального писателя неприятно натыкаться на политические спекуляции. Но я себе всегда повторяю: пишущий волен писать всё, что ему заблагорассудится, но читающий должен при восприятии включать голову. Только так. Спасибо за отклик и доброго вам дня!
Батаева Светлана15.01.2022
Людмила, на самом деле всё серьёзнее и хуже. Я даже хотела на эту тему статью писать в прошлом году, да руки не дошли. Дело в том, что такой подход отравляет душу подрастающему поколению, внушает им, что их предки - уроды, страна - болото, сограждане - дегенераты. А это убивает оптимизм молодости, душит свежую созидательную энергию. А евреи... ну у них это просто усугубляется национальным характером. :) Впрочем, нынешнему поколению полегче, чем было молодёжи в Перестройку и 90-е. Тогда просто шёл шквал Чернухи. А сейчас есть много патриотически настроенных публицистов и писателей. Другое дело, что и ура-патриотов слишком много... А вот я - центрист, поэтому ни в том, ни в другом лагере меня не любят и не принимают. Ибо держусь принципа "Платон мне друг, но Истина дороже". И спасибо Вам ОГРОМНОЕ, Людмила, что пытаетесь по мере сил бороться с этим очернительством! Правильно делаете: хватит порядочным людям молчать. Ведь это не просто клевета, а яд для сердец молодых и юных, которые в силу возраста не могут оценить наглость этой лжи.
15.01.2022
Согласна, что Рубина пишет талантливо, даже, не побоюсь сравнения, блестяще артистично - её проза затягивает в себя со страшной силой. И это порой мешает нам, воспитанным на уважении к литературе, доверии к мастерскому Слову, распознавать в нём субъективно искажённое отражение действительности. А исказить можно что угодно, и основания можно найти для этого, и подтверждение (в каких -то жутких случаях и ситуациях, которые могли быть, но не были обыденностью и нормой). Ведь сказать что НИЧЕГО не было - это тоже неполная правда. Была, была в классных журналах, в самом в конце страница, где писали адреса-телефоны родителей и место их работы. И - национальность. Я была в активе класса в 70-х годах и сама это видела, а потом и заполняла, став учительницей. Вопрос антисемитизма тоже очень непростой - и бывало всякое: и те погромы в разные годы (как это ни страшно признавать), и ограничение на награждение евреев за героизм в ВОВ (история семьи моих знакомых), и Биробиджан ( бывала я и там), и много чего еще... Но при этом мы росли в ОБЩЕЙ атмосфере пионерско-комсомольской обыденности, и я не помню, чтобы как-то отличались требования в школе или отношение ровесников во дворе к тем же еврейским, татарским, русско-немецким или даже цыганским детям... Так что тут дело именно в акцентах и тех конкретных круто замешанных историях, которые рассказывает Рубина - я, например, не могу читать её вещи часто или долго, буквально попадаю в плен, трудно выбираться. Приходится как-то дозировать или давать себе значительную передышку от одной книги до другой. Что касается политических сентенций...Думаю, хорошая литература рождается и живёт над политикой, над любыми грязными играми в чьих-то интересов, ибо это - человековедение. Но... гениев, которые просто не могут фальшивить ни в одной букве, единицы. Ни в коем случае не умаляю ценности творчества Рубиной, сама очарована её удивительным языком - но далеко не всё однозначно принимаю в её книгах.
Перцевая Людмила16.01.2022
Ольга, на этой последней странице с адресами и телефонами - национальность? Которого из родителей тех же Гуревичей, когда мама - русская, а папа - еврей? И дети сопели над этой страничкой, разбираясь, кого из сверстников бить смертным боем всю оставшуюся школьную жизнь? Я таких страниц не заполняла, категорически не помню, но на всю жизнь впитала тот интернационализм, который нам внушали с пеленок. Принимать или не принимать что-то из книг любого автора наш и только наш выбор! Я же и пишу - включать голову. Лично для меня в любом художественном произведении всегда есть простор для собственных умозаключений, и чем тенденциознее вещь - тем активнее работают мозги. Иной раз именно за это может даже нравиться провокативная работа!))) А Рубина - прекрасный для этого материал во всех отношениях. И, разумеется, то что я набросала в коротких заметках - вовсе не исчерпывает накипевшего! Спасибо вам за отклик и творческих успехов. Забыть не могу ваш дивный рассказ про утонувшего деда-балалаечника, не пережившего взлета творческого подъема!
Ерофеева Ольга16.01.2022
Людмила, да именно так и писали, мелким-мелким почерком, в графе сведения о родителях (мама...папа..), в более старых журналах - в графе родной язык. Конечно же, я полностью поддерживаю Вас - голову вообще нужно включать в любых обстоятельствах, а уж если чувствуешь провокацию, - тем более)). Спасибо за добрый отклик на рассказ! 7 лет прожила в таком посёлке на Ангаре, а потом почти 10 лет учительствовала в маленькой русско-немецкой (!) деревне...душа запомнила этот опыт. А текст, кстати, написан сразу после моего эссе о Рубиной (для которого перечитала многие её вещи подряд, что было эмоционально непросто) - так что она и вдохновила, видимо).