Роми

— Мишель, взгляни, я всё же нашла его: одно из самых первых изданий «Красного и чёрного»! Так боязно перелистывать…Интересно, кто до меня касался этих пожелтевших страниц , наверно, среди них было немало знаменитостей. Смотри, сколько заметок на полях! Мишель, помоги мне уговорить Густаво. Он ни за что не позволит забрать книгу на денёк-другой, а ты у меня просто бесподобен в искусстве убеждения, пожалуйста! Только не подумай… — Роми обернулась, но Мишеля не было. Она огляделась, надеясь увидеть его у других книжных полок, но тщетно. Роми чуть громко окликнула, — Мишель?

Вдруг откуда ни возьмись перед ней появился Густаво и, сделав страшные глаза, шикнул:

— Ты так зачиталась, что запамятовала, где находишься, Роми?

— Извини, Густаво! – виновато улыбнулась Роми. – Я знаю, что в твоём храме должна царить тишина и поклоняются исключительно книгам. Но я где-то потеряла своего бога, а без него и все молитвы выходят из головы. – Она направилась было к выходу, как старик остановил её, схватив за руку:

— Не туда, растеряха! – Густаво взглядом указал на спиральную лестницу в середине читального зала, ведущую на второй этаж библиотеки. – Думаю, твой бог в поисках трактата о значении расцветок чувств случайно наткнулся на перевёрнутую книгу, и теперь, уткнувшись в неё, сидит за третьим столиком и жаждет узнать несуществующий финал. Жаль только, что земным богам, в отличие от небесного, конечно, не всё известно заранее. – Он с сожалением развёл руками.

— Густаво, ты сегодня загадочен более чем когда бы то ни было, — прошептала Роми и, заговорщически подмигнув, попросила, — но мне-то можешь сказать ответ загадки?

— Иди наверх и попробуй найти ответ сама, если повезёт, потому что до сих пор никто его не разгадал, даже вундеркинд-студент, который каждый день незадолго до закрытия приходит и перечитывает ту книгу, будто проверяет верность своей очередной догадки, — без тени улыбки проговорил старик и строго добавил. – Да, ещё забудь о Стендале, эта книга не покинет пределы библиотеки!

— Ты просто само воплощение любезности, мой милый старичок! – с досадой бросила Роми.

— Скажи, почему дома я ни разу не застаю тебя так увлечённо читающим, а здесь всё время теряю среди книг? – она со спины обвила руками шею Мишеля и, наклонившись, поцеловала в щёку.

— Послушай, — Мишель обнял Роми за талию, — «Я возвращаю тебе свободу и оставляю себе твоё сердце(Ален Делон)». Как такое возможно? – Он поднял на неё недоумевающие глаза. – Это всё равно что прикоснуться к твоей слезе и не суметь забрать из неё всю боль, если ты страдаешь; или добавить радости к солёной росе на реснице, коль она появилась там в миг счастья. И всё потому, что в груди нет того единственного, ответственного за слёзы. Зачем нужна свобода, когда нечем её обнять?

— О, мой бог! – Роми нежно провела ладонью по волосам Мишеля. – Есть люди, которые умеют искренне любить каждой клеточкой своего естества, потому что Создатель сотворил их из самой Любви. А некоторым необходимо полное любви сердце других, чтобы научиться самозабвенно отдаваться святому чувству, так как в жизни «Главное – любить», родной.

Тут в проёме лестницы появился парнишка, который, тревожно поглядывая на них, стал топтаться на месте. Роми поняла, что это тот самый студент, о ком упомянул недавно Густаво. Его блуждающий взгляд был красноречивее всех слов. Она, жестом указав Мишелю на юношу, продолжила:

— И даже в ладонях у мечущейся совести вырванное из груди увядающее сердце, меняя свой цвет с красного на чёрный, никогда не перестает хранить того, кого полюбило раз и навсегда…

 

 

В день памяти легенды мирового кино, замечательной и уникальной актрисы, оставившей всем, кто её помнит и почитает, своё любящее сердце…

 

- два танцующих сердца на балу эгоистов;

два призрака вечной ранимой любви;

две главы из сюжета одного Романиста,

связавшего строками "Tu es ma vie"...

два безумных желанья - раствориться друг в друге,

в дурмане не страсти, а чувств естества;

два безмолвных протеста в кандалах у Разлуки,

что радостно делит двоих на "Moi"...

одинокие звуки, разделённые примой,

в мечтах продолжением слиться в тандем,

обернулась надежда для Аида любимой,

а я опоздал со словами "Je t'aime! "...

 

- говоришь "опоздал"?                        

- Нет, жизнь меня заманила 

в ловушку игры "Шаловливость Судьбы";

а она так капризна, забавляется мило:

в принцессы возводит под крики толпы;

а потом низвергает, упиваясь паденьем

на самое дно, где невинный порок

стал невольно желанным и проклятым спасеньем

от чувства, что "ядом" влил в сердце мой Бог.

Что же делать? Не знаю, устала, всё в тумане;

ах, если б то был сигаретный лишь дым,

я открыла бы окна предвесенней нирване,

могу и сыграю, не ровня Надин...

Не слаба я отнюдь, не смотри так, ненавижу

ту "святость", которой твой полнится взгляд;

я влюбилась в мальчишку, покорившись Парижу,

не зная, что дальше в сценарии - Ад...

Мне привычно гореть - под похотливые вздохи:

не думай, нацисты сжигали лишь плоть;

ну, а сердце?..                                

забыла про него в суматохе...

оставил себе?...                                         

позаботься же хоть...

 

 

 

«Простая история» — фильм Клода Соте с Роми Шнайдер в главной роли (художница Мари), Премия «Сезар» за лучшую женскую роль;

«Главное – любить» — фильм Анджея Жулавского с Роми Шнайдер в главной роли (актриса Надин Шевалье), Премия «Сезар» за лучшую женскую роль;

«Старое ружьё» — фильм Робера Энрико с Роми Шнайдер в главной женской роли (Клара Дандьё): нацисты заживо сжигают из огнемёта героиню, трагедия которой привела актрису к нервному срыву. Чтобы завершить картину, Роми потом силой невероятных усилий выводили на съёмочную площадку. После этой картины её окрестили «актрисой, сдирающей с себя кожу»…