Серёжкин

Итак, дано: типичный мужчина весьма и средних лет, ничем таким особым во внешности и не примечательный, но уже давно и тщетно мечтающий вести регулярную половую жизнь с половозрелой особой женского пола весьма привлекательной внешности младше его по возрасту. Не перечисляя всего того, чего у того мужчины ещё и не имеется, перечислим лишь только то, что у того мужчины, вроде как бы, пока ещё и есть - он в меру лохматый, ещё, пока, активен, обладает стройной фигурой и целеустремлёнными взглядами на их совместное будущее сосуществование. Вы спросите, а какие же у него тогда имеются недостатки, что при таких-то несомненных достоинствах в свои-то года, так близко подкрадывающейся к нему неумолимой старости, он ещё, вроде как бы, и не пользуется самым пристальным вниманием у тех самых особ женского пола с более молодым возрастом, которых бы ему так и хотелось бы заполучить себе (хотя бы, и исключительно в одном экземпляре) и в качестве страстной наложницы, и профессиональной кухонной работницы, и добросовестной уборщицы, и оператора его накрученной всякими функциями стиральной машины, и, самое главное, матери его будущих детей, и всё это с гибким графиком работы по 12 часов в сутки и по семь дней в неделю? Сразу же вам так и ответим, что недостатков у него, ещё пока, и нету, и он заслуживает к себе самого пристального внимания от столь капризного, в своём выборе, женского пола, от явного неуважения которого он, почему-то, и страдает уже и весьма длительный период того времени, пока почти все те функции его будущей супруги, за ту же самую супругу, исполняет его мама, которую ещё придётся и уговаривать, и склонять к той непростой для неё мысли, что теперь в доме могут появиться аж сразу целых две хозяйки, когда плита у них на кухне всего лишь одна.

Но это совсем и не тот мужчина, которому уже и за пятьдесят, и у которого уже имеется округлое брюшко, и его мучает постоянная отдышка, когда он взбирается по чёрной лестнице на свой 105 этаж жилого многоквартирного дома, когда у них в том самом доме не работает единственный на весь тот дом лифт. Нет, он ещё не настолько измождён, чтобы являть из себя полную рухлядь, и ещё может быть в меру активен и в постели, коль бы ему представился такой благоприятный для него случай проявить там свою резвую прыть, да только всё это доселе было и не востребовано и во всех остальных видах его жизнедеятельности, включая сюда и вынос мусорного ведра до ближайшего лестничного мусоропровода, а это, согласитесь, и не каждый мужчина ещё будет и делать, но он, пока ещё, несказанно и бодр, и весел, и всё ещё строит перед сном далеко идущие планы, которым если что и являет помеху в их осуществлении, так это, именно, отсутствие такой влюбчивой особи женского пола, которая бы ещё и захотела связать с ним свою судьбу.

Но он ведь и умеет и правильно льстить престарелым дамам, называя их пупсиками и рыбками (да и много кем ещё, из такого богатого на разнообразие типажей мира мягких игрушек и всяких забавных зверюшек), но и, весьма разумно, (пока ещё, только чисто теоретически) выбирает себе в качестве сексуального объекта своих низменных пристрастий, руководствуясь своими природными половыми инстинктами, исключительно только молодых и стройных особ, и, обязательно, с приятной мордашкой. В общем, женщины от таких мужчин должны бы и млеть, и упиваться несбыточными мечтами о том, чтобы как-нибудь так вдруг оказаться в его весьма и крепких объятиях, и поближе к полуночи, когда он в порыве своей дикой страсти (наглядевшись всяких эротических фильмов с сомнительными сюжетами) будет срывать с них их и так весьма ажурные одеяния, извлекая их из них, как устрицу из её раковины. Что он с ними будет делать потом, то и не так уж важно, ибо мы и не страдаем от навязчивого желания подглядывать за этой уединившейся парочкой на протяжении всего того периода времени, пока у них будет продолжаться их любовное соитие, хотя и предполагаем, что если он и является профессионалом в том, как правильно надо бы доставлять дамам несказанное удовольствие от их весьма продолжительных оргазмов, то все эти знания, скорее всего, теоретического порядка, но ведь вполне же и возможно, что войдя во вкус, он извлечёт надлежащие уроки и из практики, и впоследствии всё это действо по разведению его потомства, будет напоминать собою настолько дикую оргию, что даже исключительно бесстыжие люди не смогут вынести подобного зрелища, даже если они этого и не увидят, а только и услышат об этом, а как всё это там происходило. Но лишь повторимся, что наш типичный мужчина ещё и не лысый, и, даже, и не толстый, да и других порочащих его факторов его индивидуальной внешности, у него ещё, пока, не намечается. Как говорится, у него всё это ещё впереди.

Вот такие вот мужчины и должны бы нравится молодым и избалованным особам, которым так требуется мужское внимание на их ранних стадиях взросления, когда у них уже остаются позади годы их весьма и неплодотворной учёбы в тех высших заведениях, где учат абсолютно всему тому, что им даже и никоим образом не пригодится в их последующей жизни, но и не учат, именно, самой жизни, а всё так, спустя рукава, оставляя им это в качестве лабораторных занятий на их собственное усмотрение... так вот, внимание мужчин им ведь и требуется, и не требоваться и не может, и, хотя бы, всего лишь только для того, чтобы уже и в который раз осознать свою исключительную женскую привлекательность для совсем и постороннего для них мужского взгляда. А всем толстопузым, и лысым, и старым, и беззубым, и тем, которые ходят с палочкой, и, даже тем, которые ходят и без неё, если что и остаётся, то лишь довольствоваться тем, что и на их улице когда-нибудь, может быть, будет праздник вдруг вернувшейся к ним, хотя бы на одно мгновение, молодости, и им тоже когда-нибудь, да и милостиво улыбнутся всякие милые их плотоядному взору особы женского пола, а уж тогда и они постараются втянуть в себя свой толстые животы, и распушить свои гребни. Но ведь и улыбнутся же им те молодые особы женского пола и просто так, чтобы только вновь вдоволь ощутить свою власть над мужскими вожделениями от тех, кого бы они никогда и не избрали бы себе в партнёры по браку, вот так вот походя посмеявшись над ними, и тут же их и бросив, равнодушно повернувшись к ним спиною, и бодро застучав каблучками по асфальту тротуара, удаляясь на своих стройных ногах туда, к линии самого дальнего от них горизонта.

Но ведь должны же быть праздники и на других улицах, и мы совсем и не против того, чтобы и всем тем, чья внешность и не являет из себя идеала античной красоты, улыбались как можно и чаще, и как можно искреннее, а там уже всё и в их руках, если они вовремя успеют втянуть в себя свои же пуза. Но только, в начале каждого нового этапа своего жизненного пути не мешало бы и привести свой организм в надлежащую форму, чтобы если и не сутью, то, хотя бы, и формой соответствовать новым требованиям своей новой пассии, на которую мы уже заранее положили свой любвеобильный взгляд.