Серёжкин

Ну хоть вы-то меня понимаете?

Безусловно! О, как же я вас понимаю!.. А как иначе! Я ведь и сам такой же.

И как тут не восхититься тем, с какою непередаваемой лёгкостью на берегах любого из пяти наугад выбранных океанов, заядлый рыбак прямо таки с ходу (и издалека) заметит (и, заметьте, абсолютно безо всякой на то подзорной трубы) своего собрата - такого же увлечённого рыбной ловлей, рыбака?

Да что там рыбаки? Иные доморощенные таланты, в смутной надежде хоть как-то, но обрести своему незаурядному творчеству многочисленных (и, обязательно, восторженных) поклонников, готовы и сами без устали восторгаться всем тем, что и не сильно отличается от их собственного творчества в ту или иную сторону, а проще говоря - оно (то есть, уже совсем им чужое творчество) ни в чём ведь и не лучше их собственного. Но ведь (и как не признать это, ничуть не усомнившись в чьей-то, столь желанной нам, искренности?) не совсем же и хуже. Это и сближает тех заядлых рыбаков (да и не только рыбаков), как два цветка одуванчика, растущих на одной полянке посреди дремучего леса. Думается (с какой-то долей твёрдой уверенности), что и грибники будут вести себя точно так же.

Но давайте говорить друг другу столь желанные нам добрые слова, потому как, доброе слово - оно ведь и любой кошке (абсолютно же любой породы) должно быть хоть как-то, но приятно. И тогда та кошка начинает нам в ответ приятно же и мурлыкать, как только мы произносим ласковым голосом эти заветные для неё слова "кис-кис", и наша рука начинает гладить её по шёрстке (но ни в коем случае не против), и выгибать плавную дугою (строго по геометрическим формулам) спинку, чтобы тем самым ещё лучше вступить в плотный контакт в тою рукой, что её ласково гладит, и её хвост приобретает небывалую эрекцию, что даже и не снилась уже и не совсем молодым мачо, чей возраст уже позволяет им с интересом заглядываться на молоденьких барышень, при том же, вступая с ними и в словесные диалоги, с целью произвести на них самое благоприятное впечатление своею благоприобретённой ими мудростью, и, даже, заиметь их себе и в близкие друзья, для того ли, чтобы те самые барышни доверчиво поверяли им свои девичьи тайны, а уж они-то будут относиться к ним сугубо по-отечески, хотя, будут и не против того, чтобы сводить их в театр, и в кино, и в кафе, и, даже, на пляж, но только не нудиский, ибо твёрдость кошкиного хвоста уже не всегда и входит в их обязательную программу, а кому охота опозориться на пустом месте?

Но что мы всё про ласковых кошек? Ах, порою ведь и стареющие матроны разыгрывают из себя заботливых мамочек для молодой поросли совсем уже другого пола. Ведь всё в этом мире взаимосвязано, но не будем же мы их за это порицать, а-то ведь и скажут, что мы им завидуем, а сами мы - точно такие же. Так что, не будем их разочаровывать, и не будем это и отрицать - да, мы точно такие же (как и они), и у нас тоже есть и две руки (с помощью которых мы что-либо носим), и есть две ноги (на которых мы бегаем за отъезжающим от нас городским автотранспортом), и есть голова, которую мы гордо носим на своём же туловище, ибо, туловище у нас тоже есть.

И возвращаясь (наконец-то) к тем рыбакам, которые без удержу хвастают друг перед другом размерами ими когда-то пойманной рыбы... Ну вы-то ведь понимаете, что чтобы они друг другу ни говорили, а им приходится всему этому и верить, ибо, сегодня ты не поверишь ему, а завтра уже он не поверит тебе. Ах, как вездесущи эти таланты от самодеятельности в любых областях искусства, умеющие делать абсолютно всё куда проще всех тех профессионалов, у которых они бессовестно отбирают чёрствый кусок хлеба, не оставляя им никакой надежды на популярность и востребованность, ибо, они всё это сделают за них, и сделают это абсолютно даром, и хотя и сделают это куда как похуже, но будут безмерно гордиться тем, что и они приобщились к чужому караваю, от которого уже смогут вкусить себе популярности, пусть и не сумев извлечь для себя из этого прибыли. Они всегда и везде (и, даже, во сне) готовы без конца принимать с лучезарною улыбкой на веру всё то, чтобы им там не наговорили, но только в исключительно положительном аспекте, ничуть не усомнившись в том, что всё это - истинная правда, какой бы приятной она ни была.

Но таланты видно издалека, и происходит ли это потому, что они столь настойчивы в своём желании убедить в этом других (что они и есть те самые таланты), но, видимо, им просто приходится избирать именно такую тактику поведения. Вспоминая столь любимые мною паровозы (признаюсь, что и я грешен во многом, и, в том числе, и в том, что мне нравятся паровозы), попробую уподобить те таланты именно им, тем самым паровозам, которые шумно пыхтят, производя собою посильную им работу, и из их труб вырываются клубы отработанного пара, дыма иль чего ещё другого, что ещё раз свидетельствует о том, что они всячески стараются, в надежде на успех. И вот, посредине ночи проносится такой вот паровоз по степи (хотя, по прериям будет как-то и поромантичнее), рассекая тьму перед собою своим же неугасимым прожектором. Ведь настоящий талант должен быть виден издалека, как проносящийся мимо нас во тьме тот самый паравоз (и ещё сотню индейцев на мустангах, скачущих за ним, впридачу)...