Серёжкин

"И тут вдруг она решила, что сейчас разденется перед ним..."

Написав в тексте эту недвусмысленную фразу, я надолго задумался о том, а как же она это будет делать? Призвав на помощь всё своё, столь богатое на всяческие трёхмерные фантазии, воображение, я тот час мысленно представил, как она стоит посредине комнаты, и лишь только тёплый, но тусклый свет настенного бра, освещает контуры её стройной фигуры, а мой главный герой (мною сочиняемого второго тома любовного романа под названием "Любовь и страсть"), осоловело смотрит на неё в упор своим остекленелым взором, но и не просто так себе смотрит, а выпадая из своего, внезапно нахлынувшего на него, ступора, с давно лелеемыми им эротическими помыслами (и легко всем нам понятным нетерпением), уже заранее предвкушает, как он вскоре заключит её в свои объятия, как только она снимет с себя все те детали её гардероба, в которые мне только придёт на ум её одеть.

Будучи широко эрудированным человеком, и примерно представляя, во что же может быть одета моя главная героиня моей же "Любви и страсти", я всё-таки решил наглядно посмотреть, а как же это всё может выглядеть в реальности, открыв в интернете первый же попавшийся мне каталог современной моды для молодых женщин. Мда-а... Бывает же,.. и даже такое... И тут я начал тщательно конструировать наряд для своей главной героини, заботливо подбирая ей платья различной длины и фасонов, комбинируя блузки с юбками, и не забывая про туфли, чтобы всё это как можно более естественнее подходило друг к другу, тут же решив переписать последнюю главу, и сменив время повествования с раннего утра на поздний вечер, и с поздней осени на раннюю весну.

Итак, предусмотрительно отметив закладками особо понравившиеся мне фотографии, я решил, что теперь-то уже в полной мере могу считать себя специалистом в том, во что могут одеваться девушки, которым уже далеко за двадцать, а потому, следующей вписанной в текст фразой была:

"...и для начала, она расстегнула верхнюю пуговку на своей белой блузке, с томным вызовом смотря ему прямо в глаза, как-будто ожидая того момента, когда он медленно поднимется с кресла, и подойдёт к ней, и нежно поцелует её, а потом сам продолжит начатое ею, не отрывая своего страстного взора от её красивых глаз цвета спелой вишни..."

Немного вспотев от предвкушения того, что ещё мне только предстояло написать дальше, я открыл раму и выглянул в окно, окидывая задумчивым взором расстилающуюся передо мною городскую панораму с вечно спешащими прохожими и гудящими друг другу автомобилями, и надолго задумался о том, насколько тяжёлым может быть писательский труд, когда ты серьёзно относишься к нему, со всею ответственностью, тщательно подбирая в текст лишь только те слова и фразы, которые обусловлены естественной необходимостью для придания повествованию, сколь то возможно, куда большей достоверности житейского реализма.

Солнце окрашивало верхушки домов ярко оранжевым цветом, постепенно скрываясь за ускользающим вдаль горизонтом, и вечерняя прохлада сменяла дневную жару, а мне ещё предстояло работать над пятнадцатой главой второго тома, в которой мои герои впервые оставались наедине, и между ними назревал новый поворот в развитии взаимных отношений. Заварив себе крепкого чая, я вновь бодро застрочил на клавиатуре тут же мною сочиняемый текст, лишь изредка отрываясь для того, чтобы обдумать очередной сюжетный поворот, но, впрочем, мастерства в изложении любовных событий (вспоминая о моей предыдущей бурной жизни) мне было не занимать, и мои главные герои уже лежали рядышком на диване, изрядно утомлённые всеми произошедшими с ними только что переживаниями, оживлённо обсуждая намечаемые ими на завтра планы совместного досуга.

Пытаясь хоть как-то побыстрее завершить главу, я скомкал все эти обсуждения до нескольких ничего не значащих фраз, и уже изрядно широко зевая, выключил компьютер, и сам готовясь к столь желанному мне сну. Назавтра мне предстояло написать ещё три главы, но я ничуть не волновался об том, что у меня это может не получится. Самое трудное было уже позади, и уже засыпая, я ещё раз улыбнулся своим потаённым мыслям, и представил себя на месте своего главного героя. Всё ж таки, как ему несказанно повезло, что этот роман взялся написать такой талантливый автор, каким был я, и я ему даже в чём-то и завидовал, что ему от меня досталась такая обаятельная главная героиня, в облике которой я воплотил свои самые яркие эротические фантазии...