Леонтьева Ариадна

Отделение хирургии, без трёх минут полночь. Я честно пытаюсь соблюдать режим и медленно моргаю, кося карим глазом в сторону заряжающегося телефона.

 

Вопль в коридоре, тенорок санитара срывается на последнем слове:

– Наташа, Конский из двадцать третьей опять жрать хочет!

– Он же в обед вместе с Леонтьевой котлеты в дурака выиграл, а после ужина украл Николаевский пирог и навернул в одиночку? – задумчиво рассуждает упомянутая Наталья.

– Ну так котлеты кончились, последний кон же проиграли...

 

Сдавленно хихикаю и продолжаю симулировать сонное посапывание. Мой больничный знакомец сверх меры азартен, прекрасно запоминает карты в отбое и, как и я, обожает курочку в любом изображении. Скандально известный пирог тоже был с ней...

 

***

Всё то же отделение хирургии, половина третьего ночи. Совиная душонка чесала мне спинку и запрещала спать с недочитанной книгой. Телефоны – зло! Глаза закрываются. Тихонько приоткрывается дверь, пропуская невысокую белую фигуру с размытым полумраком силуэтом. Вглядываюсь, пытаясь опознать соседку, пока не вспоминаю, что мои – лежачие. Фигура рывками приближается к моей кровати, не издавая по пути костыльных звуков. Принимаю её за санитарку, спокойно отодвигаюсь в уголок и мгновенно проваливаюсь в сон.

 

Койка неслышно проседает под чужим весом и некто падает рядом, попутно заезжая под рёбра костлявым локтем.

 

Я шёпотом спрашиваю:

– Уважаемая, вы ошиблись палатой или не хватило места?

 

Раздаётся грохот и звяканье, после которых мне отвечает гномий бас – раскатистый и слегка пропылённый крошевом штолен вперемешку с махористым куревом:

 

– Ты хто, мать? Я, ить, не мечтал дажо, как узнала?

 

Я так понимаю, грохотал занавес...