Серёжкин

А за окном весна - пора настойчивых любовных ухаживаний селезня за уточкой, когда по весне тот самый селезень, чувствуя удлинение светового дня и наступления более высокой средней температуры окружающего его воздуха, вновь молодеет и телом, и душою, и начищает клювом свои разноцветные пёрышки, и красуется своим зеркальным отражением в мутных водах стоячих городских водоёмов, будучи столь несказанно довольный собою самим, и недовольный лишь только тем, что на обозримом горизонте перед той самой уточкой, он такой и вовсе не один, а есть здесь ещё и другие селезни, что составляют ему явную конкуренцию, мечтая лишь только об одном, чтобы именно его уточка впредь принадлежала именно им.

Но дорогу осилит молодой и здоровый, а все престарелые особи отправятся прямиком на задворки того места обитания популяции данного вида особей, когда именно отсутствие в их организме признаков явной бодрости и послужит тем определяющим фактором, по которому та самая уточка будет делать свой осознанный и судьбоносный выбор, с кем же ей лучше составить собою пару, чтобы только не быть одной?

Старость к нам подкрадывается совсем незаметно, день за днём уменьшая стройность нашей фигуры и волосяной покров на отдельных участках нашего тела, и, особенно, там, где и располагается ума палата, уменьшая, при этом, тот избыток всяких гормонов, которым мы привыкли гордиться в столь далёкой от нас теперь молодости. И со всею серьёзностью встаёт перед нами ранее и не интересовавший нас вопрос о том, что же всё таки лучше - приобретённый ум (при утраченной молодости и при неотвратимо надвигающемся полном половом бессилии), или так и фонтанирующая из нас когда-то бодрость, проявлявшаяся в бурных всплесках нашей былой активности.

А тот селезень всё так и крутится около своей уточки, намекая ёй на то, что им вдвоём можно было бы и удалиться в ближайшие заросли камышей, где бы они смогли свить своё гнёздышко. А три девицы всё так и ждут того, кто бы смог их осчастливить, и если не тем, то уж, несомненно, хотя бы этим. Хотя, всё это бывает лишь в сказках, и зачем им кого-то ждать, когда они и бодры, и веселы, и пусть та старость ещё побегает за ними, растрясая нарощенный ею жир, глотая таблетки от абсолютно всех болезней, и призывно устремляя вслед удаляющейся от неё молодости умоляющие призывы с просьбой снизойти к её возрасту. Молодости и дела нет до старости, и если кто уже постарел, хотя бы лишь и душою, - тот неизбежно сам себя определил на задворки обитаемого мира.