Чернова

по-моему, достаточно известное интервью, и я периодически на него натыкаюсь, и всё время даю себе обещание штурмовать ПCС на lib'e (невыполнимое, конечно, потому что яркий старт к 20-ому скроллу сменяется монотонным бормотанием на фоне ковра, а перепрыгивать лет на десять-пятнадцать вперед выглядит как-то нечестно).

 

Скажу другое: лепить некие идолы и иконы по-прежнему невозможно, но не потому, что вкусы меняются, а претенденты на места в музее (здравствуйте, господин Ремарк) несовершенны. Скорее - оттого, что где-нибудь на бегу в очередной раз спотыкаешься о незначительную мелочь, которая заставляет тебя остановиться и вдруг увидеть не деревянную рамку с плоским портретом по византийскому канону в душном от столпотворения и темноты зале, а - потрясающий вид, что открывается с моста в этот час.

 

И именно поэтому не могут они стать ни идолами, ни иконами. Из-за того, что остаются для тебя людьми.

 

Подчеркнутые фразы, за прямой речью от ноября 88-го Любовь Аркус [оставила ее фразу, потому что – ппкс]

 

«… когда человек знает, что он негодяй, и знает, что измывается над тобой, и знает, что это произведет на тебя впечатление, что это надолго в тебе останется и другому будет передано — это как бы укрепляет его в его положении. В то время как если ты смотришь на него вынужденным образом, и он знает, что ты забудешь о нем через пять минут, это может его каким-то образом подвигнуть в другую сторону. Во всяком случае, тут у него есть шанс к перемене, а в первом случае — нет.

 

Кота, что ли, разбудить? Замечатель­ная история в связи с разбуженным котом. Где-то в шестидесятых годах в Югославии к моему другу приехала какая-то дама, то ли лейбористка, то ли консерватор, в общем из парламента. Он колоссально воодушевился. Де­ло происходило зимой. Он не знал, как ей продемонстрировать свои сантименты. У него был свой собственный зоопарк на том ост­рове, где он жил, и вот, чтобы продемонстрировать ей свою страсть, он сказал: «Хотите, я для вас разбужу медведя?» Дело было зи­мой. И медведя разбудили. Ха-ха. Хотите, я разбужу для вас кота?

 

Вообще все зло у нас происходит от одной простой вещи: ког­да один человек начинает думать, что он луч­ше другого. «Я лучше, чем он» — это корень зла. Когда человек ставит себя выше себе подобного.

 

— Нет. Вы, наверное, очень свободный человек. Мне нечем гордиться. Если пони­мать привязанности как рабство, я вынуждена согласиться с тем, что моя сущность — рабская. Впрочем, если и страх понимать как рабство — тоже.

 

Оседлый человек почему кочевника боится? Не потому, что кочевник может разрушить его жилье. А потому что кочевник как бы компрометирует идею горизонта, существующую для оседлого че­ловека. Да? И это, может быть, даже не столько русская черта, сколько континенталь­ная, то есть европейская. То есть историческая в некотором роде. Потому что все, что сущест­вует на континенте, то есть до Урала по край­ней мере, строго разграничено… Сеточка та же самая. То есть скачи, не скачи — прискачешь к следующей границе. А чем, скажем, для меня было замечательно до известной степени неким умозрительным образом — перемещение сюда. Тем, что здесь за каждым кустом-некустом — стоит океан, и этот гигантский океанский вздох — «Ну, и что?». Океан, который компрометирует все это разделение на квадратики и клеточки.

 

Почему я говорю, что можно ото всего отказаться? Потому что в некотором смысле океана и пустоты в этом мире больше, чем пространства, заполненного деталями и так далее.

 

Это я Вам к тому говорю, что не надо позволять себя загипнотизировать… тем, что происходит у вас под носом… что говорит начальник с трибуны или какой-нибудь подонок из Румянцевского садика. Это все происходит в этой точке пространства. В другой — этого уже не происходит.

 

Просто человек двигается только в одну сторону, Люба. И только. И только — от. От места, от той мысли, которая приходит ему в голо­ву, от самого себя»

 

Любовь Аркус - Иосиф Бродский, 15 ноября 1988