Бритвочка)

Мне сложно было начать эту дневниковую запись. Я сомневалась, писать или не писать.

Но всё же решила.

 

Эта книга попала ко мне в руки странным образом. В шестнадцатиэтажке, где я жила, в соседней квартире, жила женщина, зарабатывющая столь древним способом. Дама воспитанная, с чувством вкуса, хорошо образованная. Очевидно, в какой-то свободный день она решила навести порядок в своей квартире и поэтому - возле её дверей появилась стопка выброшенных книг. Книги я люблю, поэтому, пройти мимо не смогла, позвонила, спросила разрешение у хозяйки и забрала всю стопку. К счастью, там была "Хижина дяди Тома", "Судебно-медицинская экспертиза" для криминалистов-студентов, "Судебные речи советских адвокатов" и много других.

 

Поскольку меня всегда тянуло заглянуть в неизведанное, "Судебные речи..." просто проглотила. Сложно сказать, какой силы воздействия на меня она оказала. Я - внучка двух замечательных воинов-дедушек. Один (по маминой линии) Аким Павлович - капитан третьего ранга на торпедных катерах, имел награды, великолепную форму - всегда в детстве любовалась, добрейшей души человек, очень порядочный, совестливый и безмерно добрый. Второй (по папиной линии) Константин Иванович - имел множество наград, в числе которых был орден Александра Невского, прошёл всю войну, участвовал в форсировании р.Днепр, дошёл до Вены. В газетах во время войны о нём писали "Русское солнышко".

Так вот я - воспитанница своих дедов, понимающей, что такое честь и совесть, изначально всегда стремилась к миру и созиданию. Сколько в школе была наслышана о ужасах войны, о блокаде Ленинграда, об осиротевших детях, о вдовах и прочих несчастьях. Те же дневники Тани Савичевой меня трогали до глубины души - сопереживание слабой, голодной девочке внутри переворачивало и давило.

А тут в книге, где приводились судебные разбирательства дел, я узнаю, что во время блокады, были те, кто просто превращали свои квартиры в плохозакрывающиеся от провизии склады. Во время войны. В блокадном Ленинграде. Где умирали дети и взрослые.

Я представила себе всю степень душевного упадничества, даже, наверное, бездушия.

Долго я потом мысленно возвращалась к этой книге мысленно, пытаясь найти ответ на вопрос:"Как можно было так поступить?" Мне, тогда пятнадцатилетней не хотелось в это верить. Я ответа не находила. И, наверное, до конца жизни не найду.

 

Если бы я могла - накормила бы всех детей и взрослых, всех бы вылечила и навсегда отменила бы войны.

А ещё, если бы мои дедушки узнали, что моя страна будет жить в войне...

Я хочу, чтобы сломались танки, рассыпались в прах "грады", заржавели все патроны и, главное, люди изменились. Но, понимаю, что этого не будет. Увы, наверное, никогда.

 

Поэтому - мира вам всем. И хлеба. И здоровья. И щедрости вам всем душевной.