Dr.Aeditumus

Девочка играет в куклы, отождествляя себя со своей игрушкой. Она моделирует своё будущее взрослого человека? Нет. Она моделирует свое поведение большой куклы. Но ведь она станет женой, мамой, бабушкой. Она станет политиком, врачом, художником, юристом, кулинаром. И что? Она останется куклой, играющей в свои игры. Но ведь она будет членом морального сообщества, она повзрослеет до переживания своей ответственности за результат своих игр, это ли не критерий этической личности? Отнюдь нет. Это просто правила игры и степень вовлечённости в неё и умение соблюдать регулирующие игру правила. Это состояние глобального, всеобщего инфантилизма взрослых участников бесконечного детского сада. Но, что же, что, по Вашему, станет императивом зрелости, шагнувшей за черту тотального младенчества? Только решение вопроса «Зачем»? Зачем девочка и ещё несколько миллиардов её ближних играют в свои игры, зная, что они играют, или думая, что всё уже давно по-настоящему. Если она не спросит себя в чём смысл игры, неизбежно заканчивающейся перекладыванием её, девочки, из одного гроба в другой, из гроба живой, чувствующей плоти с нежными ручками, маленькими ножками и голубыми удивлёнными глазками в гроб ароматного полированного кедра с траурной резьбой и ручками из блестящей холодной латуни, из гроба, перемещающегося по земле, по воде, по воздуху, в гроб, неподвижно покоящийся в сыром тяжёлом грунте, у девочки нет возможности выйти из игровой комнаты и снять с себя ярлык «человека играющего». Ключ от этого счастливого и страдающего игралища всегда торчит в двери залы, да и дверь-то, собственно, всегда не заперта. Этот ключ – религиозное осмысление собственного «Я», бывающее первым шагом к обнаружению и построению своей духовной личности.