Светлаков Лев

ФОНАРЬ «Аптека. Улица. Фонарь..» Александр Блок. Аптека, улица, Фонарь... А дальше что? Мозга распарь, Включи фонарь Искать по улице Аптеку , Где с креста С укором смотрит, Не с проста --Пожалуй к нам, Коли зашёл Или иди Куда ты шёл. Или уже без фонаря Хеп-хопишь Баттл « от фонаря», Чтоб в батле улица Зашлась от визга Свиста до утра? Когда бэтлуют репера И где уж там : Фонарь,аптека, Улица, алтарь, Библиотека, Когда на улице Поэт, нет не читает, Защищает, Что есть Святое в нём И честь, Когда наездов Уж не снесть, И остаётся лишь Фонарь Зажечь в очах Непросветлённых И слишком хопом Увлеченных. Короче: улица, Фонарь, аптека- Всё как было встарь: Есенин бился с Маяковским , Остался жив, Самим остался, Чуть на лице Не расписался: --Отговорила Роща Маяка, Но Вальдемара Кулака Из слов , пока -- За рюмкой коньяка В руке рука, До новых батлов, Друг,пока. Баян, аптека,, Бог, фонарь, Высоцкий, Бродский Всё как в старь Идёт по улице бунтарь. Из Блока нынче Мой тропарь: Аптека, улица. Фонарь. И Пушкин Ритм ускорял, Своей строфою Покорял, Благословил старик Державин, И Вознесенский След оставил, И Пастернак за просто так. Немало каждый Начудил В своих стихах И наследил под фонарём, Зовясь поэтом Бунтарём. То футурист,, Бард, акмеист, И «Во ту « стэп, И рок и рэп. Продолжит путь Бунтарь: аптека, Улица, фонарь, На фонаре, Под фонарём Один иль как Иисус - вдвоём. Из-за чего И для чего? Чтоб свету Правду обнажать, И не лизать При этом зад, Ломая руки. Прятать в звуки, Образа Как образ, Символ – словеса, Чтобы рождались Чудеса, и души Рвались в небеса, И правда-матка Отрезвляла, Чтобы по новой Всё сначала: Аптека, улица, Фонарь. И в авангарде Он – бунтарь!

Незнакомка По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух. Вдали над пылью переулочной, Над скукой загородных дач, Чуть золотится крендель булочной, И раздается детский плач. И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки. Над озером скрипят уключины И раздается женский визг, А в небе, ко всему приученный Бесcмысленно кривится диск. И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражен И влагой терпкой и таинственной Как я, смирен и оглушен. А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!»* кричат. И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино. И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине.