Лем

Сегодня, встав по обыкновению, откуда и не ложился, мне отчего-то вспомнилась вчерашняя странная вещь. Что-то назойливо, звеняще, как и положено звенеть тишине, обволакивало память увиденного вчера. Я прикрыл глаза, чтобы получше припомнить, восстановить детали. Раздвигая темноту сознания, странность проявилась так же, как и накануне, но обретала ещё большие очертания, становилась понятнее, отчётливее. И тут я всё понял.

Она творилась. Вот так просто, никому не мешая и даже, скорее всего, и не подозревая о своей странности, не обращая внимания на взгляды: простые, сложные, анализирующие, равнодушные, завистливые, добрые или злые, да любые. Абсолютно любые. Не обращая внимания на странное имя "Странная", данное ей странными существами, окружившие себя ей же, и этому же удивляясь, совершенно забыв о её существовании среди, пока ещё, не странных вещей. Просто творилась. Странная вещь творилась. Уже не боясь спугнуть, нарушить абрис, я просто смотрел и принимал её такой, какая она и есть, и чем дольше я за ней наблюдал, тем больше в ней проявлялось странностей. Да, да! Даже простые вещи находящиеся рядом стали принимать эти особенности и за былым постоянством появилось новое свойство: свойство странности. Уже можно было и не отводя взгляда заметить, как странные вещи творилось везде, и повсюду. Они окружали всё, одновременно окружаясь всем, при этом не забывая твориться. И во всех этих действиях странные вещи открывали новые, доселе невидимые стороны восприятия, заставляя внимательнее вглядываться, удивляться или наоборот, отворачиваться, оттого, что казались уж сильно странными. Но взгляд, поначалу испугавшись, всё же возвращался, принимая и эту странность, постепенно понимая и принимая её окончательно.