Вера Милина

Читала с утра Ницше. В библиотеке тут недавно наткнулась. И вспомнилось, как в советское время слыхивала, что это - опаснейший мыслитель, почти что, с его-то крамолой, Гитлер! И подойти-то к его сочинительству опасно, не то что - открывать.

(И верила. Я ж ярой была комсомолкой!)

Так и жила все эти годы со своими этими убеждениями, залегшими в меня, если не с детства, то с ранней юности.

Впрочем, в подобных крамольниках у меня еще до сих пор и Юнг ходит.

А Гете, хоть и тоже из таковых, но еще в молодые годы было, что покупала его сочинения, помнится, сборник стихов и поэм. И даже пробовала тогда читать. Да показалось все скучным, и слишком заумным для меня. Так и выпроводила сию книжицу из дома, особенно не заморачиваясь ценностью автора.

А теперь, вот бы, и почитала. Мне кажется, и по-другому все бы увидела и расценила.

Ну, а Ницше, удивителен оказался!

Его "Человеческое, слишком человеческое" покорило меня желанием и способностью мыслителя проникнуть в невидимое и часто не осознаваемое человеком , в потаенные уголочки души его. Пусть это проникновение даже иногда и наивно звучит для сегодняшнего времени.

Вот так вот. А ведь как свято веровала, что Ницше может в своих сочинениях призывать с одержимостью ненавистника, к чему-то лишь дурному и злому.

Нельзя судить!.. Не узнав, и не познав. Да и То, лишь, человеческое познавание в итоге будет.

(... НЕЛЬЗЯ СУДИТЬ!

.......................

" Люди, как плохие поэты. Подобно тому, ка плохие поэты во второй части стиха ищут мысли для рифмы, так и люди во второй половине своей жизни, став боязливее, ищут поступков, положений, отношений, которые подходили бы к соответствующему содержанию их прежней жизни, так, чтобы внешне все хорошо гармонировало; но их жизнь уже не находится под власть сильной мысли и не руководится постоянно ею;

ее место занимает намерение найти рифму. " Ф. Ницше.