Андрей Мансветов

В последние годы выражение «пишу душой» не только стало нарицательным, но и разбило сетевую словесность на два враждующих лагеря. Собственно, тех, кто «душой» и тех, для кого нарицательным. Первые доказывают свое право, вторые – что первые писать не умеют. Вторые отчасти правы, но лишь в том смысле, что автор, декларирующий названную позицию, просто так ли, в виде ли оправдания (особенно в виде оправдания, поскольку декларация может идти от противного так называемой «головной» поэзии я ля Набоков) чаще всего находится на довольно низкой стадии духовного самосовершенствования. Почему? Да потому, что для него имеет ценность априорная уникальность суммы, условно именуемой душой, а ценность эта не выше, чем у уникальности отпечатков пальцев. На самом-то деле, ниже, т.к. выявить «душевную уникальность» заметно сложнее. Слишком глубоко она закопана под социальными стереотипами, личным, но в большинстве своем неуникальным, опытом, способом вербализации (записи, произнесения) переживаний и т.п.

Повышает индивидуальность «души» способность-склонность к рефлексии и саморефлексии, культурный (ассоциативный) багаж и связанный с ним словарный запас, наблюдательность и еще масса факторов. Т.е. «душой» остается, но вот качество высказывания повышается многократно.

Но штука в том, что при срабатывании перечисленных и не перечисленных факторов, «пишу душой» уже не сводится к банальному: «мое высказывание ценно ПОТОМУ, ЧТО Я (!) так вижу/чувствую/понимаю». Автор, в некотором смысле, делает из души инструмент. И из языка инструмент. И чего не делает точно, так это не восхищается встроенным в организм телескопом-микроскопом, но звездами, ставшими ближе или безднами микромира.

И вот вам на закуску пример разницы «душ» на уровне языковой карты. Как ни бейся, переводя на один из европейских языков «унылая пора, очей очарованье», не выйдет ничего, кроме «осень, глазам приятно». А у исландцев (это еще раз например) в активе – более ста слов для выражения цвета снега.