Яна Лев

Первый агон. Уснул, очнулся, БЛИН!!!

 

Однажды он очнулся. На рассвете. У моря пенного... А ведь почти не пил...

 

У дальних скал шумел прибой и ветер, прочь тучи гнал, на юг, что было сил...

 

Хотелось есть ему весьма. Но непривычно, песок холодный так пустынен был. И растянулся этот дикий пляж до моря. А наш, бедняга, плавать не любил...

 

Тянулись медленно минута за минутой. Живот его, такой, зараза, всё громче есть, а после ЖРАТЬ просил . Пришлось идти туда, где плеск прибоя, на берег пищу выносил.

 

Был шок неслабый у него, когда в одной прибрежной ямке, себя под небом новым обретя, увидел малый наш, ну очень ясно, в дрожащем отражении, ЕЖА!!!!

 

Хотел предаться , с горя, рефлексии, на всё насущное ...забив. Но новый мир, курлыча и ликуя, на зуб его попробовать уже спешит.

 

Над головой ежа, фатально и внезапно, раздался громкий шелест ястребиных крыл. Удар стремительный о крепкий шар колючий, беднягу ястреба чуть жизни не лишил... Недолог бой был между ними. Зубов и коготков эпический итог — на гладком и холодном пляже, под лапкой у ежа тот ястреб изнемог…

 

Уже позавтракав той птичкой при изрядно, малец колючий дюже подобрел.

 

И так решил - что в жизни много лучше, ежа колючего, чем ястреба удел...

Второй агон. Нашел! Нашел Ёжи проблем на свою шкуру.

 

Когда ушел мандраж от прошлой схватки, и перестал дрожать от голода живот, наш храбрый Еж пошел искать на пляже, то, что оружием назвать бы смог. Конечно, иглы шкуры драгоценной, от ястреба его уже спасли. Но разум человеческий в оковах, всё маялся и требовал — ищи.

 

Прошел изрядный путь на мягких лапах, вдоль волн прибрежных хмурый сытый еж. Нашел три камушка янтарных, гладких и вскоре, их неся, он изнемог.

 

Над морем сонным тучи плыли хмуро. Прохладный ветер брызги нёс в лицо. Дрожали руки, ноги, тело в целом. Но еж всё шёл, судьбе назло. И, словно бы, в награду за упорство, среди колючих пары скал, наш ежик вход под своды мини-грота, упав на все четыре отыскал…

 

Пройдя во тьму все тридцать три ступени, потом ползком — на твердых четырех, наш ежик обнаружил в тьме кромешной, то, что последних два часа на берегу искал. Чужой скелет давно лежал, не тронут, на грота тёмного седом песке. И в очертаниях его, всем игрокам знакомых, таился вызов ежика душе.

 

Облазив гладкие как камень кости, проверив встреченный скелет на «лут» , наш еж, в нешуточной тревоге, поднял свой нос, чтоб воздуха глотнуть. И увидал вверху, под самым сводом, среди чернильной черноты, как светятся от лютой злобы, мышей-вампиров сотни глаз в тиши.

 

Наш еж, от страха замерев на вдохе, под частый сердца стук, всё больше различал, зловещих сотни тел под гулким сводом. И смертный ужас нашего героя обуял...

 

Спасут ли ежика его колючки, когда вниз ринутся десятки быстрых тел? Иль будет смерть в безвестности и тьме, его удел? Движенья плавные стараясь совершать и, по возможности, песком совсем уж не шуршать, наш еж опять приблизился к скелету.

 

Был жуток черепа безвестного оскал, но цела черепушка. Успел он заползти туда, загородив от мышек вход спиной колючей. И в тот же миг со свода вниз обрушилась беда. Сорвавшись дружно сверху точно крупный град, вниз ринулись десятки гибких вампирят.

 

И от шуршания их крыльев, от слаженного ультразвука — писка, наш еж в минуты эти разом поседел. Долбились твари долго об его иголки, но ежик вход упорно в черепе спиною закрывал. И вот когда обиженные мышки, вернулись к своду, злобы не тая, наш ежик с удивлением увидел, как поседевшие его иголки, стал крепкий серебристый иней шустро покрывать…

 

А череп изнутри исчерчен был изрядно. Жаль различить всех знаков еж, увы не смог. Но пару явно колдовских знакомых с прошлой жизни знаков успел увидеть до того, как изнемог.

 

Очнулся пару суток он спустя. Хотелось пить и в теле снова слабость, свила давно своё гнездо.

 

Третий агон. И кто ты – червь земной, или имеешь право, всех прочих гадов нагибать…?

 

Из черепа еж выбраться тихонько. Но было телу дюже тяжело… Как будто, после той неравной схватки, в нагрузку кто-то распылил, по иглам его стали с несколько кило…

 

Казалось странным, что ему всё видно, хотя, по-прежнему, вокруг было темно. Но словно, после забытья в той древней черепушке, он с мраком этим, стал вдруг заодно.

 

Прислушавшись к телес своих стенаньям и воплям диким живота, пошел герой на поиск пропитанья, прихрамывая лишь слегка.

 

Так танк наверно движется упрямо, когда горючее закончилось почти. Но вот, на дне у самой темной ямы, увидел ежик вдруг червей ходы….

 

Как выманить их было на поверхность? - раздумывая, еж тихонечко прилег. Текли минуты сонно, точно Вечность, заканчивала новый поворот…

 

Так толком ничего и не придумав, решил проверить ежик новый тела вес. И вверх от дури всей своей подпрыгнув, скатился вниз, у ходам червей, пыхтя, как паровоз.

 

Земля под ним от этих пируэтов мгновенно содрогнулась, «поплыла». И показалась шустро на поверхность, червя огромного… наверно - голова…

 

Сказать, что ежик наш совсем не испугался – что ради красного словца – соврать. Но вышло так, что из глубокой ямы не так-то то просто было убежать. И ежик в шар тяжелый обратившись, короткий с места взял разгон. На траектории его движенья червь весом новым был ежа сражен. Ошметки плоти- слизь и эпидермис. Таков застал раскрывшись еж итог. И хоть смотрелась пища несъедобно, её он проглотить себя заставить смог. А дальше – были новые полеты. И новый против тварей земляных таран.

 

На раз тринадцатый, измазавшись в отходах, наш еж на пир дальнейший наплевал. Но стоило ему покинуть яму, как содрогнулась вдруг под ним земная твердь. И червь –мутант поднял главу над ямой. И был тот червь огромен – как медведь.

 

Ну, может не медведь – со страху показалось. Стал снова шаром смертоносным ёж. Но сколько не катал на монстра собственное тело, всё червяка он одолеть никак не мог.

 

Никто не знает точно, сколько схватка длилась, меж червяком гигантским и седым ежом. Но в миг, когда от молнии искристой был враг ежа торжественно сожжен, вдруг понял еж – отныне с новым даром, он на великие победы обречен…

 

Закончилась тяжелая работа, по поеданию шашлыка из червяка. И ежику лениво, не охота, закапывать остатки свежачка. Наелся вдоволь ежик протеина. И тело подросло его – слегка. По прежнему не был, увы, он исполином, но походить уж перестал на хомячка…

 

​ ​