Издать сборник стихов

Про множественное число

Юноша в публичном пространстве выдает экспрессивный текст про то, что, мол, нас предают, а мы потом мучительно страдаем. И про то, как жесток этот чудовищный мир. Но, мол, страдания закаляют нас, и в результате мы становимся сильнее.
Никому конкретно свое послание не адресуя, говоря как бы обо всех, юноша везде пишет «мы». «Нас предают», «мы страдаем» и т.д. И на первый взгляд, вроде бы, логично. Но есть одно «но». Все не могут состоять только из тех, кого предали. Хотя бы просто потому, что еще есть и те, кто предал. А еще ведь есть и те (можете себе представить, юноша?), кто не предавал и кого не предавали – вот прям два в одном. И уж больше всего, наверно, тех, кто и сам нагрешил, и от других пострадал. То есть, «все» и «мы» – это очень не всегда одно и то же. Поэтому обращение «мы» получается не особо уместным. Но юноша в этом своем «мы» упрям до конца. И не только потому, что первый взрослый опыт обретает в его голове вселенский масштаб, а больше потому, что неловко сказать «я».
Потому что «я» – это личная ответственность.
И потому что если он напишет «меня предали», то получается не общемировое явление, а вполне себе обыкновенное частное событие. «Моя девочка сказала, что я зануда, и ушла к моему лучшему другу. Я сижу и вытираю сопли. Но я соберусь, обязательно соберусь!». То есть, тема сразу мельчает, изначально запланированный пафос куда-то улетучивается, и в итоге в комментариях можно рассчитывать только на реплики типа «ну ты не расстраивайся, какие твои годы» (а то и хуже – «а куда ты раньше смотрел?»), вместо ожидаемого «ах, как же ты точно подметил коварное устройство этого ужасного мира!».
А если сказать «мы», то все как бы в доле, ответственность одновременно и на всех, и ни на ком.
 
На той же площадке пенсионер с интонацией усталого, умудренного опытом жизни человека, сообщает о том, что все тщетно и бренно, и что мы-то думали, что в нас есть искра таланта, а вышло все не так, и на поверку оказалось, что мы тут с вами ерундой занимаемся, коллеги.
И снова «мы». Потому что когда «мы», то не так обидно. Не один я такой – все такие.
Можно, конечно, написать «я». Но тогда получится что-то типа, мол, всю жизнь просидел за конторкой, вышел на пенсию и вдруг подумал, а не являюсь ли я скрытым от мира гением стихотворчества? Ну мало ли, а вдруг? Ну, написал стопицот текстов, разместил в сети, сижу жду, а отдачи ноль. Не восхищаются, не лайкают, не репостят, на премии не выдвигают, в президиумы союзов писателей не зовут. И даже на улице автографов не требуют, бездуховные твари. Но писать такое про себя как-то не комильфо. А вот если сразу про всех – вполне себе звучит.
Оказывается, есть очень большая разница между «мы бездарны» и «я бездарен». И в первую очередь, в плане произнесения вслух.
И когда результат так себе, говорить «я» не хочется. Намного удобнее сказать «мы», постараться придать своему личному минусу вселенский статус. Не пытаться разобраться в причинах (не говоря уже про подняться выше), а просто уравнять способности, знания, умения, таланты окружающих с собственными кондициями.
 
И если юноша в силу возраста оставляет надежду на то, что со временем научится искать корень личных проблем не вовне, а в первую очередь внутри, и рано или поздно придет к выводу, что ответственность за действия и слова надо брать на себя, а не размазывать тонким слоем по окружающим, то пенсионер, увы, такой надежды уже не дарит.
336стихов329читателей
Отзывы
Полностью согласна. У меня есть стихи с "мы", которые поругал за размазывание на всех своих проблем один компетентный товарищ. Теперь я стараюсь быть аккуратнее в этом вопросе.
Ирина Полюшко, говорить от лица многих не возбраняется, но это надо быть уверенным, что ты в теме на 100%. А когда автор в своих косяках не всегда способен адекватно разобраться, ему нужно быть готовым, что можно сильно обжечься.
Влад, жму твою лапу, ибо это конгениально!)
Сергей, )))
//Но есть одно «но». Все не могут состоять только из тех, кого предали. Хотя бы просто потому, что еще есть и те, кто предал// – вспомнилось стихотворение Евгения Аграновича: Любовь – оружию подстать, За саблю держимся вдвоем: Причем один за рукоять, Ну а другой за острие. Любовь стараясь оттолкнуть, На саблю давим мы вдвоем: Один – эфесом другу в грудь, Другой – под сердце острием. Любовь стараясь удержать, За саблю тянем мы вдвоем: Один к себе – за рукоять, Другой к себе – за острие. Но тот, кто лезвие рукой Не в силах больше удержать, Когда-нибудь, в любви иной Возьмет охотно рукоять. И рук, сжимающих металл, Ему ничуть не будет жаль, Как будто сам не испытал, Как режет сталь… как режет сталь. На него есть потрясающий, на мой взгляд, романс в исполнении Игоря Карташова. А именно, вспомнилась четвёртая строфа. Но согласна, что не всегда и не у всех так. Есть те, кто не предавал и кого не предавали.
Шерридан Элли, не уверен, что стих про любовь, а не про то, что называется отношениями. Тем не менее, интересно, какая часть сабли видится вам в ваших руках.
Влад Южаков, В первых отношениях – остриё, во вторых, наверное, всё же рукоять перехватила. Со Стасом ни то, ни другое, всё гармонично.
Шерридан Элли, то есть, формула Евгения Аграновича не универсальна.
Влад Южаков, Думаю, мало что бывает универсальным. Кроме таблицы умножения)
Шерридан Элли, это верно) У меня было три брака, и все удачные) Но только с Мариной мы были не по разные стороны лезвия, а единым целым. А саблей отбивались от врагов) Это я к тому, что образ любви у Аграновича - это уж точно не то, что я подразумеваю под любовью. У него в паре любят не оба.
Влад Южаков, Вот и мы отбиваемся) Мне кажется, можно любить, но причинять боль. У меня было прозаичнее, конечно. Не браки, а наоборот: отношения с бракованными)) Но если по первенству перевесила наианость юноши и была я полна надежд и ожиданий – получила в итоге остриё; а во второй раз уже никакой наивности и абсолютно трезвые мысли, что нужно всё прервать и не разрушать себя. А теперь да, ощущение одного целого. И никаких оружий. Наверное, соглашусь всё же – истинная любовь обходится без всего этого. Но кто-то, возможно, не познал истинную и потому была выведена такая формула.
В защиту юноши во множественном числе можно сказать о волатильности понятия. Поэтому, при всём моём сарказме по отнеошению к творчеству юношей, он всё же прав - все мы предавали и всех нас предавали. Те же, кто избежал юношеской предательской множественности, счастливые люди, вероятно редко покидающие стены своей квартиры)
Владимир, Как это при всём сарказме к творчеству юношей? И к моему что ли?)
Шерридан Элли, не, ты слишком симпатичный юноша, да и к тому же не юноша, а наоборот. И да, ты не пользуешься этим приёмом новичков, говорящих по любому поводу о себе во множественном числе. Или было такое?
Владимир, Не помню уже, как было. Но не пользуюсь, да. Не юноша, а наоборот)) Бабушка Аря?)
Шерридан Элли, будешь когда внуков дождешься)
Владимир, так я и не спорю. Но юноша-то себя квалифицировал исключительно в качестве жертвы. Но да, вопрос в определении понятия. Что до меня, например, то я не помню чтобы меня предавали. Предательство - уж больно громкое слово. Обманывали многажды, а вот чтобы предать, это надо как-то особенно потрудиться.
Влад Южаков, даже апостол Пётр трижды за ночь умудрился) я Да и сами себя часто предаём. Предательство латентно в каждом со времён грехопадения)
Владимир, мне. видимо, повезло - я не Христос и не Родина) Но да, стоит человека чуть посильнее прижать - сдаст 99% знакомых и незнакомых, это бесспорно)
"Мы в попе - нас предали") Это из старого анекдота.
а кстати да! где все эти бездуховные твари, я спрашиваю?! ни одна не подошла, не спросила — девочка, хочешь сниматься в кино? в смысле — не отсчатливите ли Новый мир подборочкой? в целом, о чем бы ни шла речь, это *мы* выдает неуверенность в собственной позиции, в частности на ПБ *мы* иногда подразумевает не толпу, а только одного единомышленника, скромно — я и Мандельштам. мы с ним вот такое пишем, а вы не доросли, — ну и дальше про бездуховных тварей, которые против нас с Осипом.
Светлана, да, "мы" - как желание быть частью некой сильной группы. Как во время школьной склоки один из спорящих мальчиков угрожает привести старшего брата.
В случае и первого и второго «мы» вполне оправдано. Проблема в том, что это «мы» не расшифровывается как «я и такие, как я», а остаётся наивной уловкой, на которую попадаются простодушные. И поневоле каждый из описанных персонажей предстаёт очередным Лаевским, не более того. Не читали они Чехова. А если и читали, не поняли, о ком он писал. И потом, это же страшно — остаться с миром один на один! Потому и пытаются вовлечь других в некое безликое «мы». Быть частью некоего целого — совсем не то, что быть одним-единственным собой. Во все века они были и пребудут впредь.
Дмитрий, ...имя им легион, да.
Как-то Сбруев рассказывал, что его в юности потрясло такое зрелище. Проезжал по старому Арбату правительственный кортеж, ибо так пролегал маршрут на правительственные дачи. Эскадрон колесниц, как и подобает божкам, нёсся на большой скорости и с монументальным видом. И вдруг, словно тряпошная кукла, из под машины на обочину улетела женщина, вернее её тело. В движении кортежа не наблюдалось ни малейшей заминки... Хорошо всё таки, что "она" одна пострадала, а не "мы".