Нейромодуль

О таком обычно не говорят, но люди пропадают всегда. Исчезают бесследно. Никто не знает, куда.

 

Однако, в этот раз это произошло системно. Конкретный момент, когда именно всё началось, никто не зафиксировал. Более того, никто так и не понял, что же именно началось.

 

Потом, спустя какое-то время, можно было примерно предположить, как это всё происходило. И хоть предположений было множество, некоторые из них сходились в одном — очень было похоже, что в этом мире произошел программный сбой.

 

Много позже, когда уже всё вроде как закончилось, при попытке проанализировать произошедшее, всему этому дали обобщающее название — Волна. Потому, что событие буквально захлестнуло, всколыхнуло весь мир. И поскольку затрагивало оно довольно щепетильные сферы человеческой жизни, моментальной огласки, да и последующего широкого обсуждения не получило. Большинство пострадавших, если так можно выразиться, даже толком и не осознало произошедшее. Часть списали всё на любознательности и экспериментирование со своими чувствами, часть — на оживление отношений, либо на небольшое разнообразие в личностных контактах. И только те, чьи судьбы подверглись конкретной потере, частично попытались что-то предпринять. Хотя и в этом случае большинство из них списало исчезновения на просто добровольное прекращение отношений. Ведь множество людей расстаётся каждый день навсегда. И никому в голову не приходит искать своего бывшего возлюбленного или возлюбленную, обращаясь к правоохранительным органам.

Как и всё крайне неожиданное, неожидаемое, это происходило в самый, что ни на есть неподходящий момент. В неподходящее время и в неподходящем месте. Причём, это могли быть простые метаморфозы, хоть и с большими вариациями, а могли и ключевые модификации. И тоже в приличном вариативном диапазоне.

 

Ладно, если в процессе слияния двух партнёров кто-то один или оба просто подвергались метаморфозам. В этом случае пара даже не всегда замечала произошедшее по ходу дела. И изменения обнаруживались после кульминации события, когда все были уже расслаблены и удовлетворены процессом. В этом случае партнёры просто как бы заново знакомились и продолжали сосуществовать в новом составе, либо расходились, чтобы более никогда не пересечься. Конечно, если Волна опять не сыграет с ними в свою рулетку.

 

Порой кто-то из партнёров подвергался заметным физическим модификациям, которые невозможно было не заметить в процессе. К примеру, ощутимо изменялись параметры мужского члена, объём талии партнёрши или размер её груди. Как правило, замечались только совсем уж кардинальные последствия. Но и они не всегда приводили к потере или прерыванию процесса. Ведь все модификации происходили как раз в тот момент, когда остановиться было практически невозможно, когда эмоциональное полностью подавляло логическое. Поэтому партнёры, немного замешкавшись, просто подстраивались под изменяющуюся реальность.

 

Сложнее ситуация обстояла, когда при модификации начиналась чехарда с половой принадлежностью. Когда нестандартная пара превращалась в традиционную, либо, что значительно хуже, наоборот. На удивление нужно отметить, что такие казусы также не приводили к стопроцентному прерыванию процесса, хотя в этом случае уже без такого финала не обходилось. Однако чаще процесс доводился до конца. И уже потом партнёры испытывали различные муки нарушения своей привычной жизни. От появившегося допуска, либо застенчивого не акцентирования внимания, до посещения личного психолога. Однако, на удивление ожидаемым прогнозам, процент таких исходов оказался не только крайне малым, но и не особо различался в плане вариаций половых сочетаний. Всё списывалось на фатум, рок, судьбу, мактуб и считалось просто случайным и любопытным опытом.

 

Куда забавнее были ситуации с ключевыми модификациями. Когда количество партнёров отличалось от привычной и традиционной пары, добавляя нового члена действа. Или же несколько.

Порой это срабатывало и в обратном направлении, когда весёлая и задорная компания превращалась в степенную пару. А в крайне редких случаях - оставляла одного обречённого. Этот вариант считался самым обидным, а человек, попавший в такую ситуацию — абсолютным неудачником.

 

Что метаморфозы, что модификации — всегда происходили не резко, внезапно и вдруг, а плавно и не особо заметно. Старая форма как бы теряла постоянство и неспешно перетекала в новую. Дополнительные участники появлялись мгновенно. Так же и исчезали. Причем это происходило всегда либо на периферии зрения, либо вообще, вне поля зрения. Вы находитесь в своей постели вдвоём и вдруг — уже в тесном окружении горячей компании.

 

И только в крайнем и бесконечно малом количестве случаев происходила полная потеря. Обычно участника просто цепляло Волной и перемещало в пространстве. Реже — во времени. Грубо говоря, люди просто по воле какого-то случая в самый пик своего сексуального возбуждения и контакта меняли место и побудительные объекты, а проще говоря — перемещались из одной постели в другую. По завершении процесса, почти все захватывались отливной Волной и возвращались в исходное место. Хотя довольно немалая часть оставалась на новом месте и, впоследствии, вынуждена была возвращаться на изначальные локации своим ходом. И лишь очень малая часть исчезала бесследно.

Кто-то полагал, что это один из экстренных эволюционных элементов. Этакая саморегуляция жизни, генетическое перемешивание популяции, «освежение крови». Как это делается в изолированных диких племенах во избежание родственного кровосмешения с последующим вырождением.

 

Кто-то проводил параллели с программным сбоем в базе данных. Будто каждая особь в момент формирования новой разумной единицы социума открывала личную связь с информационно-генетической ноосферой, откуда черпала свой Код жизни для создания новой структуры. И что в ноосфере произошёл системный сбой, когда залогинившиеся разумные единицы в итоге хаотично подключались к чужим кодам, что и формировало рандомный разброс.

 

Было ещё множество версий попроще и посложнее. От вселенского заговора тайного правительства, до магических действий.

 

Докопаться до истины не удалось никому. Волна прошлась по миру и исчезла. Бесследно. Как и какая-то часть людей. Хотя совсем бесследным это назвать было бы неправильным. Поскольку в течение ближайшего года по миру прошла другая волна, связанная уже с деторождением. Которая полностью обнулила все структуры, базирующиеся на совпадении ДНК. Благодаря Волне ДНК детей совершенно перестала совпадать с ДНК родителей, примешивая чернокожих детей белокожим парам, путая национальные и расовые признаки и наследования. Кто-то предлагал всё систематизировать и восстановить порядок в ручном режиме, распределив появившееся потомство по правильному ДНК, но эта идея была ещё менее реальна, чем сложившаяся ситуация.

Он ждал этой встречи всю неделю. И вот, наконец свершилось. В его руках была самая красивая и желанная девушка, у которой он будет первым в её жизни мужчиной.

— Я выключу свет? - спросила она, выйдя в коротком халатике из ванной. И не дожидаясь ответа щёлкнула выключателем.

 

Потом его руки нащупали тонкую талию, крепко обхватили и привлекли к себе.

 

Ласки, поцелуи, вздохи. Стеснительное непозволение целовать ниже груди. Он, захватив по-обезьяньи пальцами правой ноги полоску её трусиков, ловко стаскивает их и отшвыривает куда-то в темноту. Изгибается, наваливается на неё, впивается жаждущими губами в торчащий сосок, вжимается своим нетерпеливым стержнем в её пупок, чувствуя жаркое дыхание.

 

От возбуждения голова идёт кругом, мысли растворяются, перекрываясь желанием. Ладошкой проводит по девичьему нежному животику... и ощущает упругие волны брюшных мышц. Девичий животик становится нежно-стальным. Сосок увеличивается, разжимая его зубы, становится настойчивым. Грудь поднимается грудными мышцами.

 

Его бока сжимают небольшие, тонкие, но необычайно крепкие руки. Они буквально снимают его с женского тела, заставляя перекатиться рядом на спину. И вот уже в губы впиваются, язык бесцеремонно проникает между зубов и стремится к горлу.

 

Губы горячие, объёмные, крепкие. Они резко скользят вниз по груди, животу и, не останавливаясь, крепко и по-хозяйски обхватывают головку пениса. Язык с нажимом проходится по ней кругами, частично проникает своим острым концом в устье уретры, после чего член буквально всасывается полностью.

 

Он уже практически ничего не соображает. Невинная девочка захватила полный контроль над его телом и творит такие вещи, о существовании которых он раньше даже не подозревал.

 

По телу проходят оргазмические волны. Оно непроизвольно изгибается, когда он ощущает её пальцы в своём анусе. Ноги раздвигаются сами собой, открывая абсолютный доступ. Член набухает до звенящего состояния, вынуждая её хрипеть.

 

Она же продолжает свою сладкую пытку, буквально заглатывая его, при этом доставая своим влажным гибким настойчиво-нежным язычком до основания яичек, продолжая терзать волшебными пальчиками его анус, что-то там нащупывая, что уводит его уже за грань осознанного.

 

Это продолжается недолго и целую вечность. Его распирает всё сильнее и сильнее, пока тело не изгибается дугой, и он, практически поднявшись на «задний мостик», не начинает выплёскиваться.

 

Она крепко держит его, не выпуская изо рта член, поглощая все соки, контролируя извержение введёнными в анус пальчиками.

 

Когда он приходит в себя, то понимает, что лежит на постели один. Раздетый, покрытый семенем и слюной, выжатый, опустошенный, освобождённый. Он приходит в себя от звука захлопнувшейся двери. И уже знает, впрочем, он ведь знал это почти с самого начала, что это была не его девочка. Что это была Волна. Принесённый ею Посетитель. Что он так и не узнает, кем именно была эта его партнёрша. И даже когда вернётся его девушка, это не поможет ничего узнать.

 

Он совсем не думает, куда занесло его девушку и что ей там встретилось. Всё это будет завтра. А сейчас сознание отключается, и он проваливается в спасительный сон.

 

И да, девушка его вернётся, после пары дней, как ни в чём не бывало. И он так и не будет её расспрашивать о происшедшем. Они оба будут усиленно делать вид, что ничего не произошло, что ничего не было.

Всё, что у них должно произойти, произойдёт, сбудется. Будут и совместные радости, и неизбежные неприятности. Они всё преодолеют, как множество пар в этом мире. Но никогда не заговорят о том, что с ними случилось в эту ночь. Только он будет периодически просыпаться ночами от фантомного прикосновения чужих рук и думать - кем же была та незнакомка.

И была ли вообще.

 

Единственное, что он сможет узнать, что такое уже случилось, и не только с ним одним. Что их, появляющихся, ещё называли суккубами, инкубами — существами, возникающими ниоткуда и исчезающими в никуда. Навсегда. Оставляя после себя неизгладимый след, внутреннее смятение, о котором невольные свидетели стараются никогда и никому не рассказывать.

Жизнь шла своим чередом. Не считая небольших личных неприятностей, всё было прекрасно. Правда внезапность этих неприятностей и степень риска приносили довольно тяжелые мысли. О жизни, о её смысле, о бренности. В такие минуты на неё накатывало... Нет, не отчаяние, и даже не безнадёжность, а какая-то усталость. Усталость от жизни, в которой не было смысла.

 

Внешне всё было хорошо. Семья, любящий муж, дети, работа, друзья. Родители, в конце концов, живущие на правильном расстоянии, что исключало внезапные нежелательные посещения и свободное общение при необходимости с ночевками детей у бабушки с дедушкой. Дом, в котором было всё необходимое для жизни. Небольшие отпускные путешествия с посещениями популярных курортов в экзотических странах.

Но всё это было не то. Не так.

 

Она сама не могла себя понять, что же не так. Чего ей не хватает. Порой внутри поселялся холод. Не такой, что можно согреть горячим чаем, тёплым пледом или полезной, а то и приятной нагрузкой. Будто внутри неё холодные и поглощающие тепло руки сжимали душу, перехватывая дыхание и отключая мозг. В голове включался метроном, начиная свой отсчёт. Поначалу ей казалось, что это всё. Что это последние мгновения. Но вымораживающие волны накатывали, ослабевали, порой даже таяли, чтобы накатиться чуть позже заново.

 

Ей всё чаще хотелось удалиться от всех и всего. Не закрыться с головой одеялом, а уйти в неизвестность. И она уходила. Бродила после работы пустынными аллеями почти заброшенного парка, уходила на целый день бродить по-пустому от людей лесу. Порой испытывала сильное желание открыть ночью входную двери и уйти в пустоту. От всех и всего.

 

При этом её преследовало постоянное ощущение внутреннего одиночества. Даже когда находилась в большой и шумной компании, при этом чувствовала себя там лишней и незаметной, почти невидимой, была сама по себе. И неважно, что с ней пытались завести беседу, даже флиртовали. Её там не было. Всё это было отстранённым и чуждым.

 

Интимная жизнь доставляла все меньше и меньше эмоций. Частые периодические контакты с мужем превращались в семейный ритуальный процесс, после которого каждый отправлялся на свою половину кровати и засыпал под своим одеялом. И пока этот «каждый» умиротворённо спал, она уходила на ночную кухню, посидеть в темноте на широком подоконнике, глядя в бесконечную ночную тьму и потягивая из своей любимой кружки что-то жидкое: чай, компот, воду - всё равно. Потом, всё также не включая свет, шла спать в зал. В обнимку с плюшевым мишкой.

 

Порой её накрывал гормональный выплеск и тогда начинались эротические фантазии, ночь наполнялась своей внутренней жизнью, сны оживали. Наполнялись руками, умопомрачительными губами, головокружительным запахом, необъяснимым счастьем. Её увлекало, расслабляло, растворяло, поглощало то, чему она не могла найти определения. Смутные образы, ощущение целостности, смысла.

 

И однажды они, её сны, прорвались в реальность и наполнили её жизнь.

 

Они вернулись из гостей, где хорошо выпили и повеселились. Вернее, как всегда она находилась рядом со всеми, но в своей прострации, периодически отсиживаясь в незаметном углу, а вот супруг погулял от души. Напоследок получив шикарный массаж от хозяйки. С разрешения хозяина, естественно. Который весь вечер откровенно флиртовал, старался как бы случайно прикоснуться, приглашал на танец с откровенной демонстрацией своей мужской нетерпеливости.

Её это не интересовало и даже не забавляло. Она видела, что им откровенно предлагали определённый обмен супружескими парами, против чего, похоже, не возражал никто, кроме неё самой. Но ей было не интересно, не нужно.

 

И вот, уже дома, разгорячённый вечерними событиями супруг, буквально накинулся на неё с, не сказать, чтобы традиционной, обычной страстью. Она привычно откликнулась, приняла его ласки, включилась в эту игру. Прекрасно понимая, что в полумраке спальни, в его фантазиях, она сейчас не совсем она. Что эти ласки предназначены немного не ей. Однако её это не заботило и не волновало. Каждый имеет право мечтать.

 

Она увлечённо играла с членом супруга, лежа на животе и вытянувшись по своей половине кровати, когда неожиданно почувствовала прикосновение к губам. Нет, нет, между её губ был муж, она прекрасно знала его вкус, но вот к другим, более нежным губам, явно прикасался чей-то настойчивый язык. Она попыталась пошевелить ногами, но тут на её бёдра опустились две крепких руки и ягодицы ощутили плотное прикосновение лица. Мужского лица. Об этом свидетельствовало ощущение растительности на нём.

 

Она хотела закричать и вскочить, но в это время руки мужа крепко и ритмично прижимали её голову, глубоко насаживая на член.

 

Страстные стоны, чавкающие звуки, тяжёлое дыхание, нежные прикосновения, отключающий разум запах секса — всё это выбивало из реальности, захватывало. И она перестала пытаться вырваться.

 

Дальше события пошли по нарастающей. Она всем телом ощущала другого мужчину. С левой её стороны находился опьянённый гуляниями и страстью муж, с правой — незнакомец. Их руки скользили по её телу, принося с каждым прикасанием наслаждение, переплетались. Многочисленные пальцы наполняли её. Она чувствовала поцелуи, ощущение чужого языка в своём рту, посасывание, покусывание губ. И это был не муж. Она никогда не позволяла ему такого. Для неё не существовало поцелуев. Они были ей неприятны.

По крайней мере, она всегда так думала.

 

Теперь же её переполняли совсем иные чувства. Она разрывалась между двумя, ложилась поперёк их тел, чтобы разделить, отстранить подальше друг от друга. Подставляя одному для ласк свою вагину, другому внезапно обретённые чувствительность к поцелуям губы.

 

Наслаждаясь языком мужа, своим языком она исследовала незнакомца, двигаясь вниз по довольно крупному телу. Пока губы её не насадились на вздыбленный член. Она почувствовала совсем другой вкус, который показался очень знакомым, почти родным. Член проскользнул в горло так, будто был для этого создан. Она замычала в экстазе. Остатки какого-то понимания реальности покинули голову.

 

Весь мир исчез, остались только они трое. Сплетаясь телами, двигаясь друг в друге будто змеи в клубке.

 

Она чувствовала под своим языком две напряжённых головки. Потом её ладошки ощущали нежную кожу мужских жезлов. Одновременно, как в самых диких фантазиях, в неё входили сразу двое. И тело билось в бесконечных оргазмах между крепкими мужскими телами. Они зажимали её тисками, перекрывая возможность вдохнуть. Потом усиленно накачивали волнами, наполняя, заполняя, ввергая в пучину безумного наслаждения.

 

Она теряла сознание, выпадала из реальности, возвращалась, нанизывалась и растекалась растворяясь.

 

Это была самая безумная ночь в жизни. Самая необычная, безрассудная. Как и когда заснула вспомнить было невозможно. Просто, когда глаза открылись — было уже светло.

 

Она лежала на супружеской постели головой к дверям, почти свешиваясь. Ноги зарылись между кучей подушек. Плед валялся на полу, вытянувшись в сторону дверей, будто был застигнут в момент ухода. Муж традиционно завёрнут почти в кокон в своём одеяле. Только поперёк. Поэтому с торчащими из него выше колена ногами.

Простыни были смяты, скручены и заметно влажные.

 

В спальне стоял густой запах мужского семени, мускусного пота, ночного секса. И кроме их двоих более никого не было.

 

Муж проснулся, ещё не успев толком протрезветь и ничего в деталях не помнил. Только про то, что ночью был довольно бурный секс.

 

А её жизнь с этого момента приобрела что-то новое. Тяжело передаваемое. Возможно, это был смысл.

 

Кто это был, и был ли вообще — она долго думала на этот счёт. Но ничего определённо решить не смогла. Тело говорило, что это было реально, разум — что фантазия.

 

Только спустя какое-то время она узнала про Волну. И вот это стало смыслом её жизни.

Его всегда привлекала сексуальная сторона жизни. Партнёры были хоть и постоянными, но не редко менялись. А точнее — он не мог ни с кем ужиться.

 

Как правило, всё происходило по стандартной схеме. Сначала следовало знакомство, с последующей симпатией. Его хотели и жаждали. Потом следовал добротный и качественный секс, как правило, с расширением некоторых границ. Потом появлялись элементы быта. С партнёром нужно было о чём-то общаться, разделять какие-то интересы. Некоторое время это компенсировалось сексом, но вскоре этого уже было недостаточно. Его осведомлённость во многих вопросах, некоторое всезнайство и своеобразная чопорность, помешанная на перфекционизме, начинали раздражать партнёра всё больше и больше. Далее следовал традиционный разрыв отношений. И на этом ставилась точка.

 

Самый длительный цикл занимал не более трёх лет, но как правило, всё укладывалось в декаду — в три месяца. Этакий «сезонный секс», как он называл про себя эти отношения.

 

Любовь? Это было просто слово из шести букв. Такое же, как и «дружба». И то и другое легко сокращались до четырёх — «секс». Большего и не нужно было.

 

Отношения были легкими, безоблачными и не обремененными тягостными обязанностями. Чаще всего не нужно было даже вместе проживать.

 

На этот раз ему повезло. В плане разнообразия. Он был в очередной раз свободен, и в очередной раз с новыми знакомыми. Две слегка нетрезвых девушки и один чуть выпивший он. Это обещало классную ночь.

 

Девчонки были заводные, горячие и голодные до секса. На улице — жаркая летняя ночь, привычное отключение электричества и яркий лунный свет. В комнате — широкая постель под красной шёлковой простынёй с вышитым на ней драконом. Поверх всего три молодых упругих тела.

Что ещё нужно для счастья?

 

Девушки с наслаждением сыграли дуэтом на его кожистой флейте, покатали в своих ладошках его Баодин. Потом он погрузился в рот одной из подружек, легшей на спину и ласкающей пальчиками его промежность, а сам припал к лону другой девушки, лежащей с раскинутыми ногами перед ним. Компания наслаждалась всеми преимуществами положения, что выражалось в сочных стонах, всхлипах, шумных вдохах.

 

В какой-то момент ему показалось, что девушки сменили позиции и припали с ласками к его бокам, лаская кончиками пальцев спину, живот, но при этом он чувствовал на себе губы одной и себя на губках другой. Впрочем, это не было временем для холодных подсчётов и тщательной рекогносцировки. Та, что была ниже его пояса, покусывала головку члена, пальчиками играла с яичками и ласкала круговыми движениями колечко ануса. Это было очень приятно. Член подёргивался от ласк, сфинктер пульсировал, разжимаясь. Он почувствовал, как в приоткрытый анус затекают тёплые капли. А за ними нежный пальчик. Только... Пальчик оказывается несколько больше, чем он ожидал.

 

«Наверное она решила попробовать несколькими» — подумал он расслабляясь. Пальчик ходил кругами, смазывая, скользя, надавливал на колечко всё сильнее и сильнее. Ему было приятно. Он совсем расслабился, когда она всосала его, потянув на себя мошонку и тут в анус втиснулась... головка чьего-то члена. Он попытался дёрнуться, но ягодицы оказались крепко зажаты чужими руками, которые раздвигали большими пальцами его полушария. Эти руки настойчиво потянули, и… чей-то член неторопливо, но неумолимо стал понемногу заполнять его, откатываясь и возвращаясь, нагнетая какую-то незнакомую ранее волну, что вызывало у него невольный стон. Процесс ускорялся и углублялся, и когда он ощутил прикосновение к попе чужой мошонки, его накрыл оргазм. Это было нечто необычное, не такое, как прежде. В пояснице все отнималось, сфинктер расслабился до такой степени, что он испугался, что может опорожниться, в глазах заплясали разноцветные вспышки. Его пенис содрогался, изливаясь девушке в горло. Залп за залпом. Казалось, он выстреливал всеми соками и жидкостями, что были в его теле. Его выжимало, его высасывали. Одновременно ощутил горячие толчки у себя внутри. Чужой член присоединился к общему процессу, и накачивал его потерянным. Всё вместе было настолько невероятно, что он не выдержал и отключился.

 

Разбудил его птичий гомон. Рядом чирикали, свистели и щелкали довольно большой толпой. Он открыл глаза и увидел солнечный свет, пробивающийся сквозь развивающийся на ветру тюль. Плотный, желтый, с красноватым оттенком солнечный свет.

 

Он лежал поперёк кровати, на шелковых простынях с изображением дракона. В незнакомой комнате. Один.

 

Комната была не его. Небольшая, с широкой кроватью, распахнутым узким, в одну фрамугу, окном. Перед кроватью висела шторка. Точнее, простая ткань на веревочке, за которой угадывалось остальное помещение... Квартиры?

 

На нем не было ничего, но неподалёку на полу лежали жёлтые боксеры. Натянув их, он прошел через смежную комнату, ещё одну и распахнул входную дверь.

 

Он стоял на крыльце небольшого домика. За невысоким заборчиком проходила мощёная камнем улица. По обеим её сторонам находились подобные одноэтажные домики. Это было совершенно незнакомое место.

Незнакомый город.

 

Тут он поймал себя на мысли, что... он сам тоже незнакомый. Он не знал, кто он такой, где он, и что происходит.

 

Он ещё не знал, что это был город, из которого невозможно уйти.

…Волна стала смыслом её жизни.

 

Она чувствовала, что это… явление привнесло в её жизнь нечто такое, что позволяло ей существовать. Показав на мгновение что-то важное и настоящее. Было ли это реальным, или плодом разгулявшегося воображения, она не знала. Да и про Волну как бы так, чтобы официально, никто ничего не сообщал. По сети ходили слухи, предположения, свидетельства, рассуждения, ссылающиеся на никому не известных экспертов. Сказать с уверенностью, что это не очередная сетевая мода, было невозможно. Но для себя она решила – то, что произошло, было частью настоящей жизни, возможно находящейся где-то в иной реальности.

 

Её всё так же влекло в ночь за окном. Кухонный подоконник стал постоянным местом для…, наверное, размышлений. Или даже медитации.

 

Окно отражало её взгляд, накладывая его на ночной двор в высоты четвёртого этажа и порождало некую иную реальность, из которой в неё вглядывался некто, почти такими же глазами. Она играла в гляделки с отражением и ей чудился тот, внезапный и загадочный, наверное, всё-таки существующий где-то там, в темноте отражений, любовник. Настоящий. Из настоящего мира. Её мира.

 

В груди что-то щемило, ныло, перехватывало дыхание и отдавало в низ живота. Голова начинала кружиться. Возникало ощущение, что вот этот заоконный мир затягивает, поглощает. Наступало странное состояние потери реальности, и она уже не могла понять, всё это происходит наяву или уже во сне.

 

После, ранним утром, всегда просыпалась в зале на диване, под тонким зелёным пледом, в обнимку со своим плюшевым мишкой. При этом, до какого времени длились кухонные посиделки, как и в какое время легла, она припомнить не могла. Но чувствовала, что происходило нечто важное. «Но что такого могло происходить во сне?» – размышляла она, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. И тщетно силилась припомнить.

 

***

 

Разобраться в ситуации помогла кофеварка. А вернее, кофе, который она стала употреблять чаще после приобретения устройства. Он получался ароматным, крепким, и организм постепенно насыщался кофеином, наполнялся внутренней бодростью. В итоге так получилось, что немного укрепился и усилился в плане противодействия Волне, позволяя сохранять крохи сознания при переходах.

 

***

 

Очередной захват Волной во время «оконных ночных посиделок» не отключил полностью сознание. Вот, она сидит и всматривается в заоконный мир, который манит, втягивает, влечёт её – потом, в какой-то момент, мешанина самоощущений, путаница всех органов чувств, ватность сознания, будто она мгновенно засыпает, видит сон и внезапно просыпается, понимая, что прошла доля секунды – и… открыв глаза, обнаруживает себя возле него. Да, да, рядом с ней лежит тот, занесённый когда-то Волной в её ложе. Тот, которого она никогда не видела, но всегда чувствовала, ощущала, знала всю свою жизнь. Она узнаёт его взгляд, черты лица, запах, исходящее тепло. Купается в ауре его существования. Чувствует физически как его взгляд проникает, наполняет, завершает целостность, как они воссоединяются.

 

Они бесконечно долго наслаждаются друг другом. Как бы беззвучно, но переполненные звуками. Чувствуют, слышат друг друга не ушами, а всем телом, общаются в каком-то другом диапазоне. Она повторяет его имя, которого не знает и также беззвучно чувствует от него своё. Тела испытывают наслаждение, души – освобождение единения. Будто нечто, собранное наконец воедино из разрозненных фрагментов.

 

Их ночь длится бесконечно. Но всё же, в итоге, приходит умиротворение. Взор проясняется, и она впервые пытается оглядеться. Небольшая комната с белыми неровными стенами, будто сельская хата, из узкого распахнутого окна под трепещущим тюлем нежно дует свежий чистый воздух, пропитанный сочным темно-желтым с небольшой краснотой лунным светом. Да и сама комната источает красноватый оттенок. Видимо благодаря алому шелковому постельному белью с вышитым на нём змеевидным драконом. И ещё странные звуки. Они не воспринимаются ушами, как обычно, как в обычном мире. Она их чувствует всем телом. Телом слышит, как дует ветер, как шелестит тюль, как шуршат простыни, как он зовёт её по имени. Эти «звуки» приходят не тоном, а пониманием.

 

Они выходят из дома в тёплую летнюю ночь. Ветерок шелестит листвой многочисленных деревьев, улицы обозначены световыми точками с помощью редких тусклых фонарей на высоких столбах. Кругом спящие одноэтажные дома за низкими, не выше колена, заборами. Они идут, обнявшись, по вымощенной камнем дороге куда-то вверх по склону.

 

Потом сидят на лавочке и наблюдают за вереницей оранжевых огоньков, уходящих змейкой в ночь, за горизонт. Немного левее такая же вереница, только желтая, вползает из тьмы в город. Она кладёт на его грудь голову и слушает пульсацию крови. Ритм толчков убаюкивает, огоньки в глазах рисуют гипнотический танец. Ей хорошо.

 

Потом наступает утро, и она просыпается на диване в зале своей квартиры. Её голова покоится на груди плюшевого медведя. Открывает глаза и долго смотрит в потолок.