Комарова Нина

Папа - и никак иначе! Никаких "батя, папка, папаня" и прочее. С самого детства так нас научила мама. "Папа" - так ему "шло" это наименование! Красивый, высокий, с улыбкой, к нам всегда обращённой. Он научил нас с сестрой кататься на лыжах и коньках, играть в шахматы и шашки, домино и другие игры. Пока мама занималась хозяйственными делами, стирала, убирала, шила..., он занимался нами. Это был чудесный папа. Всегда спокойный, уравновешенный, правдивый. Я любила наши с ним "философские" беседы обо всём на свете. Папа был сторонник умеренности во всём. Он говорил, зачем иметь, например, много ботинок: купим новые, когда изношу эти. Он никогда не матерился, по крайней мере мы никогда не слышали от него не то что мата, а даже бранных слов по отношению к кому бы то ни было. Он был миротворец. Драчливые и бранчливые соседи по дому приходили к нам даже ночью с просьбой, чтобы он их помирил. И ему это вполне удавалось! Он любил работать с машинами. Как старший мастер, налаживал оборудование на металлургическом заводе, был доволен, когда всё работало, и знал, когда следует ожидать очередную поломку и ремонт. "За машины я могу ответить, это моя работа, а вот за людей поручиться трудно," - говорил он и не хотел быть начальником. Он долго работал будучи пенсионером. Ему выделили рабочее место, где он ремонтировал всё, что ему приносили, от чайников до часов. Часы должны "идти", а техника - работать. Это стало и моей установкой, по возможности, хотя сама я мало что могу отремонтировать. Когда ухудшилось зрение, папа ремонтировал в мощных очках, вооружась лупой и микроскопом. Потом практически перестал видеть, но всё время в наушниках слушал радио. Он не пил, хотя мог поддержать и повеселить компанию, особенно в молодости. А вот курить бросить не смог, такая неподдающаяся изгнанию вредная привычка. Он прожил 83,5 года.