Dr.Aeditumus

31. 21.03.14. Опять меня «корежит» от того, как Шмеман мыслит по некоторым базовым для меня вопросам. Я прекрасно понимаю, что церковная душа тяготеет к некоей идеализации определенных религиозных институтов, таких, например, как священство и монашество, приписывая их персональным носителям достоинства самого священного сана. Так же как и [церковным] обрядам и действиям мы придаем зачастую отнюдь не мистическое значение средства духовной связи со своим Творцом, а магический смысл инициации некоторой имперсональной силы. Я вижу, против чего восстает о. Александр, но всё равно у меня остается ощущение глубинного неприятия им самой аскетической стороны христианского подвига жизни. Он очень чуткий индикатор всякой духовной неправды, но, думаю, эта чуткость иногда приглушается его собственными человеческими пристрастиями. В том, что касается принципиальных вопросов нарицания духовной Истины и жизни адептов по вере, он непримирим и бескомпромиссен. Но вот в вопросах аскезы он не слишком ревностен (чтобы не сказать, что привержен комфорту, сибаритству), и потому его критические высказывания о монашестве и подвигах постнических меня настораживают. Слово «корежит» не мое, это он его употребил, выразив свое отношение к какой-то журнальной статье о монашестве. Мне и самому чужд тот пафосный пиетет, с которым часто сталкиваешься в отношении церковного люда к живущим в монастырях, когда за подрясником уже не видят живого человека. Ореол святости идет в комплекте с черным облачением. Вероятно, и Шмемана раздражает эта профанация, это «освящение» всего, что по ту сторону монастырской ограды. Но он, однако, выражает непонимание и самого подвига, самих трудов воздержания. Правомерно его нежелание отождествлять делание и духовность, средство и цель. Но он, кажется, не понимает, а потому и отрицает в постничестве и его значение как средства диагностики и лечения духовной порочности нашей природы. Он говорит, что по его опыту люди, принявшие на себя аскетический подвиг, духовных плодов отнюдь не приобретали, но «становились нетерпимыми, раздраженными фарисеями». Однако, в том и дело, что опыт о. Александра в этом вопросе внешний, наблюдательский, а не собственный. Ведь всякий врач знает, что в начале лечения хронического заболевания бывает его обострение. Фарисейский дух – это симптом, по которому опытный духовник диагностирует степень запущенности душевной болезни, размер, так сказать, гордостной опухоли. Но аскеза – это и агент диагностики, и очистительное лекарство, а для всякого лекарства главное – правильно подобранная доза. Впрочем, Шмеман и здесь верно видит корень проблемы (т.е. и «святости» риз, и «ревности без разума») – субъективное восприятие опыта Церкви происходит в ключе и под знаком «психологического эгоцентризма, который составляет основную тональность нашей эпохи». Дневники. Великий Вторник. 20 апреля 1976.

 

32. 1 мая 2014г, четверг. Не произноси поучений. Вообще не учи словами, в словах нет мудрости. Мудрость – это умение жить по своей вере (по своим убеждениям, по совести, по своему внутреннему закону) и учить примером собственной жизни, делиться опытом, приобретенным от своих личных дел: делиться – это значит жертвовать собой, своим временем, своими силами, своим терпением, лаской, вниманием, всем, в чем ближний подлинно нуждается для жизни и спасения своей души и тела, но сам не в состоянии обеспечить себя сим необходимым (именно не в состоянии, ибо нет мудрости в том, чтобы превращать свободное существо в раба или тунеядца, в нравственно и физически зависимое – от тебя – домашнее животное)*. Вспомни, как ты собирал свой разум, как ты воспитывал свою душу, где брал пробные камни, на которых оттачивал обоюдоострый меч своей совести? Часто ли тебе приходилось принимать учение от чужих слов? А если принимал, часто ли исполнял? А исполняя, усваивал ли навык как свойство собственной природы? А усваивая, обретал ли мудрость видеть брата и любить его как собственную душу, и смотреть на себя глазами Судии Праведного, а ближнего принимать сердцем Бога милующего (взирать на другого и на мiр через призму собственной греховности: «грех мой предо мной есть выну, Пс.50», – когда огромность своих грехов застилает мизерность прегрешений брата, но и то темное, что различает в душе искреннего своего лукавство падшего разума, сердце, исправляемое Заповедью, бережно и ревностно покрывает любовь)? Что ты положил в основание своего императива: абстрактные понятия моральных кодексов или образец жизни живой личности? Совершенствование посредством моральных категорий осуществляется на уровне действия интеллектуальных энергий. А в плане личностных отношений действуют более высокие и универсальные энергии – духовные энергии и интуиции любви. Личность – это мистическое место, где человеческий дух сублимируется энергией Божественной благодати, где естество твари получает возможность приобщиться естеству своего Творца. Интеллект же суть космическое узилище падшего разума, отягощенного грехом и смиряемого колодами законов тлеющей твари, спасаемой Богом в ковчеге пространственно-временной континуальности.

 

*) Мы сказали, что делиться опытом – это значит, жертвовать своим временем и вниманием. Сюда входит и слово. И это не противоречит сказанному выше: не учи словами. Во-первых, можно жертвовать временем и вниманием не произнося поучения, а слушая словоизлияния души скорбной, и тем упользовать её лучше, чем собственным говорением. Во-вторых, покуда душа страстна, ей нечему научить другую душу, но душа достигшая чистоты бесстрастия – орган Духа Святаго, её слово – сосуд благодати, и здесь уже учит не человек, но Сам Бог. Посему и воспрещает Господь именовать себе учителем человека, а человекам именоваться учителями (Мф.23:8). А что и слово может быть жертвой, то об этом святой Исаак Сирин говорит, что слово души, живущей во благодати Святого Духа есть милостыня духовная, и достигшие богообщения обязуются Заповедью служить ближнему не в его телесных нуждах заботой о плотском и милостыней вещественной, но душеспасительной милостыней слова, исполненного силой Самого Подателя благ истинных, и более всего – молитвой.

 

[33. 01.08.14, половина пятого утра. (Исходный набросок) Различны ли Божественные выступления и энергии, или их различия обусловлены разницей в тварных сущностях и их действиях, в которых они (Божественные энергии и выступления) проявляются (т.е. разнообразием феноменального мiра), или Божественное единообразно, как свет вещественного солнца, а различие обусловлено средой? Ведь и Павел говорит, что «дары различны, но Дух один и тот же; служения различны, …действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех, 1Кор.12:4-14». «Каждому дается проявление Духа на пользу»: мудрость, знание, вера, целительство, чудотворение, пророчество, различение духов, языки, толкование, учительство, но ведь каждый не сам по себе, но «все мы одним Духом крестились (погрузились) в одно тело; …и все напоены одним Духом». Как в теле человека простая по сущности душа действует различно по причине различия телесных членов и их составов, так и благодать, неразличимая сама в себе, получает различное действие благодаря качественным различиям тварных сущностей или количественным различиям в общих свойствах у существ одного рода (ум, физическая сила и проч.).]

 

33. 01.08.14, половина пятого утра. Различны ли Божественные выступления и энергии сами по себе, или Божественные действия сами в себе суть единство и тождество, а их различия, постигаемые разумом святых душ в феноменальном мiре, обусловлены разницей в самих тварных природных сущностях и бывают обнаруживаемы разнообразием их свойств и действий [во множественном бытии-существовании индивидуальной твари], по каковой причине они (Божественные энергии и выступления) и проявляются (т.е. различение нетварных энергий обусловлено разнообразием феноменального мiра в его падшем состоянием)*? Различается ли действие благодати в своем Истоке или Божественное (т.е. «непричастно причаствуемое» разумной тварью благоизлияние божества, нетварных божественных энергий) единообразно, как свет (точнее: излучение) вещественного солнца, а различие обусловлено приемлющей [раздаяние благодатных дарований] средой (как и, например, электромагнитная волна, которая не суть свет или тепло, но проявляется светом и теплом в соответствующих средах и телах, а без среды (в вакууме) этих своих свойств не обнаруживает)? Ведь и Павел говорит, что «дары различны, но Дух один и тот же; служения [и] …действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех, 1Кор.12:4-14». «Каждому дается проявление Духа на пользу»: мудрость, знание, вера, целительство, чудотворение, пророчество, различение духов, языки, толкование, учительство, но ведь каждый не сам по себе, но «все мы одним Духом крестились (погрузились) в одно тело; …и все напоены одним Духом». Как в теле человека простая по сущности душа (субстанция) действует различно по причине различия телесных членов и их составов (природного предназначения), так и благодать, неразличимая сама в себе, получает различное действие благодаря качественным различиям тварных сущностей или количественным различиям в общих свойствах у существ одного рода (ум, физическая сила и проч.). На это можно возразить: если так, то благодать уже не благодать, а закон. Ибо в чем тогда её отличие от порядка вещественного? Но мы знаем, что благодать – это живое общение Божественной Личности и личности Её святого избранника, и это общение не подлежит описанию при помощи рассудочной логики или математики и её формул. Также и Дионисий называет «божественными соединениями тайные и неисторжимые сверхпребывания (ύπεριδρύσεις) сверхнеизреченного и сверхнепознаваемого постоянства; разделениями же — благолепные выступления (προόδους) и проявления (εκφάνσεις) богоначалия». То есть Божественная простота прежде и помимо выступления в тварные области не обнаруживает в самой себе и для самой себя никаких разделений, но именно сообщение с тварью проявляет различие неисторжимой сущности от сообщаемых тварным природам нетварных энергий. В этом смысле мы и понимаем слова Дионисия: «божественным разделением является благолепное выступление». Это разделение отнюдь не следует понимать так же, как разделение твари от Творца, но исключительно как разделение нетварного неисторжимого естества Божия от выступления в тварь Его нетварных энергий, которые потому и именуются выступлениями, что не отделены от Божества, но лишь для тварного разума становятся явленными, как и Дионисий говорит: «являются соединенными по отношению к божественному разделению неудержимые преподаяния (μεταδόσεις), осуществления (ούσιώσεις), оживотворения, умудрения и иные дары являющейся причиной всего Благости»**. А кроме того, нам ведь неведомо, каково в Боге – без отношения к твари – действие Его энергий, и вообще, не субботствует ли Бог в Самом Себе, почив «в день седьмый от всех дел Своих, которые делал, …которые Бог творил и созидал, Быт.2:2-3». Мы не постигаем причин, по которым неизменяемый, блаженный и самодовлеющий Бог, почивший от дел творения, имел бы нужду как-либо действовать в Самом Себе. Итак, мы полагаем, что различение в Боге возможно именно по причине выступления Божественности ради действования в сотворенном Им мiре.

*) Лучше сказать: Различие единого действия благодати обусловлено разнообразием и падшим состоянием тварного мiроздания.

**)Цитаты из Св. Дионисия см. Свт. Григорий Палама. Трактаты. «О Божественном единении и различении». Полный заголовок: «В скольких значениях [можно говорить] о божественном единении и различении, и что мы научены, что не только касательно ипостасей существует различение в Боге, но и согласно общим выступлениям и энергиям, и что мы унаследовали [традицию] мыслить Его несотворенным как согласно единению, так и согласно различению, даже если это не нравится Варлааму и Акиндину».

01.08.14, 9ч утра: исправления, дополнения.

 

34. 11ч утра 01.08.14. Для спасающихся в общем порядке грех – всё, что не по вере, т.е. всякое нарушение Заповеди, а для избравших путь мiроотречения грех суть всё, что препятствует стяжанию благодати, [из них] для преуспевающих грех – всё, что не способствует приобретению Божия благоволения (милости) и Его благодатных даров, а для совершенных – всё, что бывает [внутренней] угрозой их благочестию, духовному благочинию и благопреуспеянию и может стать причиной утраты предшествующих стяжаний и полученных от Господа даров.

 

35.

– Города меняют, а колодец остается одним и тем же.

– Помню. Это сорок восьмая гексаграмма, – сказал Митя. – Она так и называется «колодец». «Меняют города, но не меняют колодец. Ничего не утратишь, но и ничего не приобретешь. Уйдешь и придешь, но колодец останется колодцем... Если почти достигнешь воды, но не хватит веревки, и если разобьешь бадью, – несчастье!»

– Откуда это? – спросил Дима.

– Книга перемен.

(Пелевин. Жизнь насекомых)

 

Комментарий р.Б. Андрея:

Истина проявляется в глубинных смыслах, питая зиждимое на его ветвях-логосах древо мiроздания (тварного бытия). Экзистенция, разворачивающаяся во времени-пространстве, течёт по многообразию форм, воспринимаемых экстравертивными умами как стабильные, или даже неизменные конструкции (города). Но это поверхность (преходящий способ существования). И то, что на поверхности (форма), питается от подлинной неизменности пронизывающего изменяемое бытие колодца Вечности. Но эта Вечность не есть колодец Сама по Себе, но такова лишь в Своем взаимодействии с формами космической временности. И только в этом виде (в виде синергии с тварным мiрозданием) Она доступна для постижения умам, проникающим за поверхность меняющихся внешних конструкций Её проявления. Впрочем, это сказано о самодействующих субстанциях (индивидуализированных умах), но умам, открытым – отрешением от самодействия и самоволия – для Её вечных энергий, Истина может давать Себя непосредственно (по Своему благоволению и в меру готовности акцептора к восприятию Её даров и откровений). Внешний разум меняет города, т.е. подвержен смене восприятий и впечатлений. Уходит из города и приходит в иной (меняет объект созерцания), или, оставаясь в своём городе, бывает захвачен потоком его изменений, или, уходя в себя, обретает там иллюзорный Город Перемен, созидаемый архитектором-воображением из материала взятого от притекающих впечатлений, из хранилищ памяти и от производящего понятийные конструкции и стратегические технологии абстрагирующего рассудка. Переходит от рассмотрения одних конструкций к другим, рассеиваясь умножением различений их преходящий элементов и прельщаясь во многознании обрести мудрость. Однако на этом пути (пути [пре-] хождения по поверхности множественной вещи) нет возможности ни приобрести, ни утратить подлинной Мудрости, Которая есть синергия с Истиной, то есть пребывание Живой Истины в живимом Ею уме. Поэтому и сказано, что [внешние, экстравертивные] умы, бесконечно меняющие друг друга, бесконечно меняют города, а незримый для них Вечный Колодец остается непостижимым Колодцем. Верёвка – это терпение (воля), а бадья – сердце (любовь, бесстрастие). Поэтому сказано, что если не хватит терпения или утратишь любовь, то Истина останется вне твоего ума. А это и есть подлинное несчастье для сущности, предназначенной стать сосудом Истины и Её орудием, ибо, что может быть хуже, чем исказить свою природу или не выполнить предназначенного по естеству, а также заповеданного всеобще и персонально. Такой ум – как разбитый чан, в котором не сваришь еды, и как гнилое семя, не дающее всходов. Посему и сказано, что терпением скорбей достигнешь Источника вод живых, и хранением сердца примешь в себя их текущие в Вечность струи. Итак, беда не в том, что мы рабы вещественности по телу (существа, принуждаемые действовать по законам необходимости), но в том беда, что имея Заповедь (т.е. указание пути к водам вечной жизни) произвольно порабощаем себя суете тленного существования.

3 октября 2014 г., пятница, пос.ППК