Шорох Пустых Улиц

И почти каждое лето мы с бабой Шурой ходили по воду. Сквозь высокие травы и жгучую крапиву, тайными забытыми тропами, которые сначала вели по двум доскам, втоптанным в засохшие остатки грязи, а после утыкались в большую сосну. Она лежала и уже не могла встать, став «живым» мостом, разрывающим болотную трясину на две половины.

 

Поход превращался в канатную игру. Идти было страшно, но страшнее обычно было не идти, оставив другого человека наедине с этим таинством неизвестного места. И мы шли. Не только по вымышленному мосту, но и через старые заброшенные дачи, присаживаясь на пару минут на край чужой завалинки в ожидании забытых хозяев под упорным взглядом уже новых: с пушистым хвостом, острыми стоячи ушками и лапками, которые делали любое дерево своей лестницей на пути к еде.

 

Дальше начиналось оно – болото. Во всей своей красе и как иногда говорится, «при полном параде». Если у него и была середина, то мне всегда казалось, что тот ключ, к которому шёл наш путь, был именно там. В самом сердце трясины. В самом сердце этого своенравного духа. Оно могло быть самым тихим и лишь изредка птицы нарушали тишину нашего пути, а бывало, что сочетание звуков даже не позволяло понять где и откуда они идут: шелест окружающих деревьев, тени неведомых животных в самом дальнем углу глаза, мелодичные (если их так можно назвать) песни лягушек и журчание подземной воды.

 

После всё уже было обыденно: бутылки успешно наполнялись, становясь новыми попутчиками на этом пути. Иногда, проходили первую дегустацию на той же завалинке, что была пройдена до этого, но всегда успешно добирались в свой пункт «Б», выдуманный нами ещё у самого края леса, если не раньше.

 

И кажется, баба Шура была не только хорошей соседкой по даче в сочетании с лучшим попутчиком, но и самым добрым человеком. Она прекрасно притворялась, что железная палка – гитара, а детский вопль – авторское исполнение лучших хитов старого парада.

 

Даже самый первый бартер был деталью её присутствия в моей жизни. Нож пропал, а грибы сами себя срезать в обыкновении не могли. Вот тут-то «гитара» и стала обменной монетой с «авторитетами всея дач», старшими ребятами, что уже не пели песен Окуджавы, а больше видели в дачах способ уединения. Отнюдь не с самими собой.

 

К сожалению, сейчас уже нет ни той тропы, ни этих ребят на тех дачах – они заросли житейскими вопросами детей, а тропы ушли на покой от ног обывателей. Хотелось бы сказать, что дух болот отдыхает, но кажется, он просто открыл новые пути для кого-то другого. Даже оно бывает цикличным при всём своё спокойствии. Наверное, в этом и есть вся наша жизнь. Ключ бьет, баба Шура отдыхает дома под грузным весом нажитых лет, а тропы тянутся. Всё.