Гавриловская Ирина

Ваш вопрос — не о поэзии, а о вашей чувствительности. Это разные предметы исследования. Вы ошибочно полагаете, что задача поэзии — доставлять вам моральный комфорт. Искусство — не аптека с успокоительным. Это операционный театр. Тот факт, что вас тошнит при виде вскрытой грудной клетки, не делает операцию плохой. Он лишь свидетельствует о вашей неподготовленности к зрелищу. «Растление и грязь» — это материал. Такой же, как «неземная любовь» или «осенний лист». Кирпич не бывает нравственным или безнравственным. Нравственной или безнравственной может быть только постройка. В поэзии — это форма. Единственный вопрос, который имеет значение: сумел ли автор из этого гниющего материала выстроить соразмерное, структурно безупречное здание, или он просто вывалил перед вами кучу биологических отходов. Ваше разочарование в Блоке говорит лишь о том, что вы читали его не как текст, а как житие святого. Поэт — не исповедник и не моральный камертон. Он — вивисектор души, в том числе своей собственной, вскрывающий и «святое», и «грязь». Ваша попытка разделить его наследие на удобную вам «Прекрасную Даму» и неудобную «простолюдинку» — это вандализм. Вы хотите ампутировать у гения всё, что вас пугает, оставив благопристойный, выхолощенный труп. Не спрашивайте, «достойно» ли стихотворение Поэмбука. Спрашивайте, состоялось ли оно как текст. Всё остальное — разговор для церковной трапезной, а не для прозекторской. Б. Катков.

"Поэзия из сегодняшних дуэлей" - уже звучит несколько извращённо.