Су Катя

- Мама, я хочу Илю угостить конфеткой.

- Элю. Эльвира, Эля.

- Нет, она Иля, - упрямо говорит дитя и ускользает с клубничной карамелькой в руке к Эле.

Эля – тонкая, высокая, с тёмными глазами, ей пошли бы длинные узкие ладони, пальцы, задумчиво крутящие мундштук, или аккуратно скользящие по тонкой хрустальной ножке бокала.

Как ни посмотри, а видишь нежный цветок, удивлённую птичку, Илю.

Дитя полюбила её за проводы до Вкусно и точки, и вообще за это нежноцветковое состояние. Верится, что за ней спокойно пойдёт туман, взятый под уздцы.

Всё кажется, что от пристального внимания запылают щёки у Эли-Или, сделав её ещё большим цветком. И правда, хочется подарить конфетку или просто порадовать чем-то. Но я неуклюжая деревенская девочка, успешно мимикрирующая под городскую, я умею подавлять порывы. Потом жалею.

 

Мне нравится наблюдать, и в этот мой приезд я наблюдаю.

Фестиваль очень плотный, поэтически и информационно насыщенный, но есть паузы, в которые успеваешь посмотреть на мир, оторвавшись от информационного потока.

Удивительным образом чувствую себя не лишней, как обычно, а вовлеченной. Внимательно слушаю, внимательно смотрю, и мне не хочется тихо ускользнуть, а хочется остаться внутри этих пёстрых дней.

Дитя показывает чудеса гибкости и терпения, выдерживает целых два дня, получает свою первую книгу с автографом, и я шепчу ей на ухо: Теперь у тебя появится собственная коллекция книг с автографами авторов. Дитя не осознаёт, ей просто нравится движ и показывать своих котиков на футболке.

Отобрав фотоаппарат, фотографирует свои ноги, странные предметы и Элю. Иногда Свету, но Эля фаворит её фотосета.

Я её понимаю, я тоже хотела бы фотографировать Элю, но помните - я неуклюжая деревенская девочка?

Следуя позже за реактивной Еленой Альбертовной, великолепным экскурсоводом, ловлю себя на мысли о том, какие мы, в сущности, дети, как мы ещё умеем удивляться. Это ли не счастье?

Слушаю чужие тексты, искренне радуюсь отличной поэзии. Хочется что-то сказать и Наде Делаланд, и Майке Лунёвской, но отпускаю это желание – пусть летит, мне нужно время свыкнуться с мыслью, что я могу тут быть, что я имею на это право.

Всё, на что меня в итоге хватает – записать названия пабликов Даши и Кати, очень интересных авторов из Воронежа. Хочется после слэма почитать их глазами, мне нравится их мироощущение, в них есть что-то похожее на моё. Не такое острое, как у Майки, пробивающее насквозь, но что-то общее есть, да.

По окончании третьего дня наступает какая-то оглушительная, опустошающая тишина, и мне не хочется работать, не хочется слушать музыку, я внезапно пишу наивный стишок и радуюсь ему, как дитя – не писала (не завершала) с мая.

Мне ещё нужно время переварить, но от послевкусия Турнира поэтов я избавилась – если не цель, то путь. Кодекс самурая.

Завтра, завтра, всё завтра. Завтра мы, наконец, спокойно сядем рядом и будем говорить со Светой.