Скачко (Полеви) Елена

Первую, очень тёплую (во всех смыслах) и прекрасную часть своей жизни, я прожила в маленькой восточной стране, которая тогда ещё была республикой большой страны.

 

Я была в классе четвертом (может, пятом), сидела за партой у окна, в которое обожала глазеть. До сих пор уверена, что внимательно пялясь в окно, можно получить куда больше опыта и впечатлений, чем глядя на доску. Но это всего лишь попутная ремарка.

 

Соседом моим по парте был славный мальчик Адыль Кулиев (ну вот не забыла же!), сын завуча школы. В школу, как и папа-завуч, он ходил идеально выглаженным, в светлой рубашке и.. совершенно лысый. В те времена на юге это было обычным делом, то ли из-за жары, которая начиналась уже весной, то ли просто так. Не важно, но факт – он был лысый. Жили мы с ним вполне мирно, иногда, как и все, делили территорию парты, но чаще болтали (если я не смотрела в окно) и получали замечания.

 

На 8-е марта мой лысый друг подарил мне шикарную по тем временам ручку. Писать ей было практически невозможно, она была трехцветной – с тремя стержнями, которым соответствовали маленькие кнопочки (или не знаю, как их назвать), запускающие появление нужного. В общем, ручка была крутая, красивая, но толстая и потому скорее декоративная. Лежала в красивой подарочной коробочке, что тоже по тем временам было признаком шика (ну почти). Я ее носила каждый день, но пользовалась изредка только зелёным или красным цветами.

 

А однажды, наверное, спустя месяц, Адыль говорит мне:

– Слушай, а подари мне ручку назад…

– Это как? – не поняла я.

– Ну ты же уже пописАла ей целый месяц, а я тоже очень хочу такую ручку…

– Подарки не отдарки, - решительно заявила я. – Они навсегда!

– Но 8-е марта уже прошло, а я тоже очень хочу такую ручку, – стал ныть мой напарТник.

В какой-то момент он достал меня своим нытьем, я взяла ручку, «включила» традиционный синий цвет, прижала беззащитную голову Адыля к своей еще скромной груди и старательно разрисовала ее каракулями. После этого положила ручку в коробочку, подвинула на его половину и сказала: «На, дарю!»

 

Адыль схватил ручку и выбежал из класса. Вернулся с классной руководительницей, молодой, кудрявой и курносой Зинаидой Николаевной. Она работала в школе, кажется, первый год после вуза, была слегка напуганной и трогательной, как овечка.

 

– Что ты наделала? – встревожено воскликнула она, явно не зная, что делать. – Вот сейчас… – она запнулась, придумывая последствия или кару мне, - вот сейчас… придет папа (она назвала завуча по имени + оглы, но я забыла его имя), и ты будешь мыть Адылю голову!

 

Я напряглась , но ответила, что не буду, пусть меня даже из школы выпрут.

– Тогда я вызову твою маму! – это был, по мнению Зинаиды Николаевны, контрольный выстрел.

И я расслабилась. Знала, что мама не придёт (она тогда в больнице лежала) – придёт папа, а он еще и пару каракулей добавит если что.

 

В общем, с грехом пополам нас как-то отпустили по домам до дальнейших разбирательств.

 

На следующий день я шла в школу хмурая, ждала подвоха. Мало ли чего они там придумают. Но то, что произошло, я не могла представить даже в фантастическом сне или самых смелых версиях.

 

В холле, как только я вошла в школу, меня встретил завуч (папа Адыля), отчего я взъерошилась, как воробей, хотя мое сердце, конечно, застучало куда быстрее, чем нужно.

 

Папа Адыля окликнул меня, спросил, как дела, и... попросил извинение за сына, сказав, что ручку тот вернет сам. Совершенно обалдевшая я пошла в класс, где на моей половине парты уже лежала красивая коробочка и сидел торжественный Адыль с чистой головой.

 

– Извини, - буркнул он, – я так больше не буду…

– Да ладно, - сказала я. – Бери уже, раз тебе так хочется, я же уже пописАла, – в моей душе родился приступ благородства, тем более что с ручкой я всё равно мысленно простилась ещё вчера.

– Нет, - испуганно подпрыгнул на стуле мой друг. – Меня папа и так вчера два раза наказал!

– Почему два раза? – удивилась я.

– Один раз за то, что забрал у тебя подарок. Папа сказал, что таких жадных и непорядочных мужчин в нашем роду не было и не будет. А второй за то, что нажаловался Зинаиде Николаевне…

 

Морали не будет. Но я почему-то уверена, что Адыль вырос достойным и классным парнем.

Кем выросла я? :) Хотела сказать, что уж точно не восточной женщиной, но нет. По многим параметрам я совершенно восточная женщина. Например, тоже не терплю жадных, нытиков и жалобщиков. А если кому-то кажется, что восточные женщины прямо так забиты и задавлены, как это пытается представить наша культура, то это совсем не так. Просто поверьте на слово.