Мелькир

Двадцать пятое декабря. Пасмурный день. Плюсовая температура. Снега нет. Только капельки воды в недоумении повисли в воздухе, не зная, куда себя деть: то ли вниз, то ли вверх. Так и застыли под насупленным небом, которое сердито завернулось в серый плед, не желая смотреть на землю.

 

Сердце столицы. Главная площадь. Люди снуют туда-сюда. И я тоже пытаюсь куда-то идти. А прямо по центру улицы множество фотографий, почти рядом с каждой флаг или другие геральдические атрибуты. Возле некоторых бар-коды, приглашающие подписать петиции, возле некоторых свечи.

 

Стройные ряды густеют с каждой неделей. Я был тут всего лишь десять дней назад… А уже порядком прибавилось фото.

 

Достаю смартфон, считываю бар-код, петиция уже подписана. Быстро. Радует, что эмпатия ещё не покинула человечество.

 

Почему всё это происходит? Ведь ребята, улыбающиеся с фотографий, могли бы растить детей, двигать жизнь… Мне, как и любому созидателю, видеть разрушение чего-либо нестерпимо больно. Всё можно возродить. Кроме… жизни.

 

Это промысел Бога. А ведь ему, как главному Творцу, наверное, больно в десятикратном размере… Дети часто ранят своих родителей, даже не понимая этого.

 

Ряды держат строй, унизанные геральдикой. Сколько же их, фотографий… Яркие и насыщенные те, что ближе. Стертые и размытые те, что дальше…

 

Внезапно боль становится просто нестерпимой. Ряды образуют какое-то подобие коридора, стены которого переливаются, напоминая северное сияние. Потом превращаются в мозаику и текут, текут, текут…

 

И вдруг замечаю, что по коридору хлещет серая река. Всё больше и быстрее. А в конце, где-то там… Яркие, словно звёзды, существа пытаются эту реку остановить.

 

Идти уже невозможно — течение становится слишком быстрым, сбивает с ног.

 

— А ты почему снова здесь?! — слышу раскаты странно знакомого, но будто забытого голоса. Он настолько громкий, что отдаётся шёпотом в сознании. — Тебя здесь быть не должно. Уходи!

 

Я узнал его. Я слышал его почти двадцать пять лет назад.

 

Пытаюсь бежать, но течение сбивает.

 

— Уходи! — голос приобретает раздражённые обертоны.

 

— Мужчина, мужчина! — из реки выхватывает взволнованный земной женский голос.

 

Открываю глаза, вижу передо мной стоит симпатичная девушка в кашемировом пальто песочного цвета. Глаза заплаканные. В руке свеча. Другой рукой салфетку мне протягивает.

 

— Может, скорую?!

 

Отрицательно качаю головой, вижу на мокром асфальте бурое пятно. Капли продолжают всё быстрее и быстрее течь из носа, устремляясь вниз по губам тёплыми солёными струйками. Я с благодарностью беру салфетку. Пытаюсь встать — так как невольно осел на парапет.

 

К горлу подступает ком тошноты.

 

«Только не здесь! Только не в этом месте!»

 

Спасительный Макдональдс на другой стороне. Кажется, вместе с завтраком из меня выходит и боль, и всё негативное, что накопилось за последние дни. Кровотечение успокаивается.

 

Только в зеркале почему-то отражение размыто, как те фотографии, которым несколько лет.

 

Память человеческая коротка. А какая память у Него? Не останемся ли мы такими размытыми пятнами в Небесных книгах. Бесформенной серой рекой.

 

Одно движение салфеткой по лицу — изображение в зеркале снова чёткое.

 

А всё в наших руках. Ведь родители всегда прощают детей. Что бы те ни натворили!