Khelga

Я поставила лыжи в держатель и полезла внутрь гондолки, надеясь на недолгое одиночество. Было около трёх дня, я катала с десяти утра - и устала не столько физически, сколько морально: по субботам-воскресеньям на горнолыжных курортах случается высокая концентрация идиотов: идиот на лыжах обыкновенно взросл, тучен, нетрезв, видит собственно лыжи во второй раз в жизни - и по совокупности обстоятельств едет по непредсказуемой параболе, хаотично размахивая как руками, так и ногами и распевая страшным голосом песни из репертуара эротической исполнительницы Сабрины Деборы Салерно. И он, идиот, в момент, когда я его обгоняю, драматично путается в лыжах - и валится на бок, и вольготно возлежит посреди трассы, и лыжной палкой чертит вкруг себя кабаллистические круги, и продолжает орать дурниной - бойз, бойз, ам лукин фор э гуд тайм!..

 

И так восемь раз за спуск.

 

После этакого хочется на несколько минут замуроваться в гондоле: проклясть, отереть пот, подумать о вечном, сожрать Баунти.

 

...Но следом за мной в гондолу залез малыш лет четырёх, нежно подталкиваемый высоким худым мужиком лет сорока. Малыш уселся, поправил шлем, удобно устроил кукольные лыжики-атомики (малышовые лыжи разрешено проносить в кабину) и зачирикал. Я не понимаю иврит, но умею его распозновать.

 

Мужик мельком улыбнулся мне, сказал по-английски нечто вроде "какой чудесный день, какой чудесный пень" и дежурно поинтересовался - уэ а ю фром. Я ответила - фром Раша, и предположила в семейной идиллии Израэль. Мужик радостно закивал. Мальчик, очаровательный, как все дошкольные мальчики, зубами снял перчатку и помахал мне рукой. Я мысленно поздравила себя с приятными соседями и вознамерилась сообразить Баунти-макси на троих

 

Автоматические двери гондолы принялись схлопываться - но в самый последний миг схлопывания в кабину заскочила заполошная собака почти карманного формата.

 

- Куда?!! - ахнула я по-русски. - Пошла отсюда! Беги домой!!!

 

Но двери уже закрылись - и гондола, покачиваясь, поплыла вверх.

 

Собака тонко заскулила и заметалась по кабинке. Потом, смирившись с судьбой, запрыгнула на сиденье и уставилась в окно.

 

Она была немного кудрявой, стройной, глазастой, похожей одновременно на Каштанку и на Муму, но с грузинской родословной. На её шее болтался ошейник гендерного цвета.

 

Мужик погладил собаку по голове и внимательнейшим образом исследовал ошейник.

 

- Ит'с э гёрл, - торжественно, как акушерка с канала ТLC, объявил он спустя минуту, - ит'с нэйм из Адэль. Бат ноу оунэр'с фон.

 

Я некстати вспомнила идиотскую песню про многочисленных бойзов и хихикнула - тоже по-идиотски.

 

Адель лизнула руку израильтянина и посмотрела на него ореховыми иберийскими очами. Малыш состроил жалобное лицо и залопотал на иврите нечто просительное - наверное, озвучивая мысль, что Адель дня через три непременно, непременно полетит в Тель-Авив, потому что в Гудаури ей холодно. Отец покачал головой и обратился ко мне по-английски:

 

- Надо отправить Адель вниз. Её, наверное, ищут там. Вы мне поможете?

 

Двери гондолы, когда она приезжает на станцию, распахиваются секунд на тридцать. Адель, очумевшая от эмоций, может выскочить из кабины вон - и тогда ищи-свищи её где-то на пике Кудеби. Значит, мне в первые мгновенья дня открытых дверей надо выйти с мальчишкой - и очень быстро вытащить из держателя лыжи под маркировками жо и эм (Ноам таскает свои лыжи самостоятельно, уверил меня его отец). А, собственно, эм будет держать сопротивляющуюся Адель за ошейник до тех пор, пока гондола, сделав круг, не захлопнет двери и не начнёт движение вниз - и эм надо исхитриться покинуть кабинку совсем под занавес. Потом мы встречаемся и международной толпой бредём к смотрителю верхней станции: дескать, верхний смотритель, экий у вас бардак, всякие адели по канатной дороге лазают, позвоните нижнему смотрителю, чтобы собачку вытащил и препроводил куда надо - иначе она таки сбежит не то на пик Кудеби, на пик Садзели она сбежит, который три триста над уровнем моря!

 

Сначала - ввиду моей субтильности - роль тридцатисекундного укротителя грузинской собачки предназначалась мне. Но я испугалась, что не укрощу, - и убедила эм (чёрт, Ноама запомнила, эм - нет; чисто бабское свойство: навечно запоминать имена детей, мгновенно забывая имена их родителей), что мне как-то привычнее с лыжами и с мальчиками, на предмет собак я абсолютно не компетентна.

 

У нас всё получилось. Напоследок мы с израильтянами, по братски разделив интернациональные запасы шоколада (в Израиле очень вкусный шоколад, да и Баунти, наспех купленный в грузинском Спаре, пришёлся ко двору), выпили чаю в уличной кафешке и разошлись, очень довольные друг другом. Ноам с папой поехали к учебной горке. Я - к креселке, ведущий на пик Кудеби, умничке Ноаму пока что великоватый. Впрочем, великоватый и взрослым идиотам - идиоты опасаются Кудеби: с вершины горы ведут экстремальные трассы, на таких трассах не до сабрин.

 

 

Надеюсь, что потерявшаяся Адель нашлась. Впрочем, грузины очень любят собак. Конечно, конечно, нашлась.

 

 

 

*на фотках Адель, я не удержалась, сделала пару десятков снимков