Иванова Людмила

"Кандалами кованный, гнутый да не сломанный

Плетью разрисованный..."

(Ю.А. Баленко)

Сегодня прочитала рассказ Л.Н. Толстого "Ходынка" и перечитала "После бала". ...Что сказать, история нас ничему не учит, "хруст французской булки" и " вальсы Шуберта" - это все что хотим знать о царской России. Плохо мы учим историю. Совсем плохо...

 

Осенью 2022 года мы с несколькими учителями ездили в Порхов (Псковская обл.). Немного в стороне от дороги на Порхов (д. Волышово) расположены остатки усадьбы графа Строганова. Усадьба несколько лет назад горела, поэтому находится в плачевном состоянии, но даже по развалинам можно судить о её былом богатстве и великолепии. Неподалеку от графского дома располагается конюшня (граф был конезаводчиком). Довольно хорошо сохранившаяся.

 

Все восхищались постройками, их былым величием.

Я заметила:

- А что, пороли мужичков кнутом на барской конюшне?...

 

Не понравилось мое замечание.

Одна учитель мне ответила, мол, было за что - ленились.

Как говорится - без комментариев.

Вопрос ведь не в том, ленились, или нет.

Бить человека кнутом - это плохо, это гнусно и унизительно.

Тем более, бить человека, который у тебя в полном подчинении...который и сдачи - то дать не может.

 

"При каждом ударе наказываемый, как бы удивляясь, поворачивал сморщенное от страдания лицо в ту сторону, с которой падал удар, и, оскаливая белые зубы, повторял какие-то одни и те же слова. Только когда он был совсем близко, я расслышал эти слова. Он не говорил, а всхлипывал: «Братцы, помилосердуйте. Братцы, помилосердуйте». Но братцы не милосердовали, и, когда шествие совсем поравнялось со мною, я видел, как стоявший против меня солдат решительно выступил шаг вперед и, со свистом взмахнув палкой, сильно шлепнул ею по спине татарина. Татарин дернулся вперед, но унтер-офицеры удержали его, и такой же удар упал на него с другой стороны, и опять с этой, и опять с той. Полковник шел подле, и, поглядывая то себе под ноги, то на наказываемого, втягивал в себя воздух, раздувая щеки, и медленно выпускал его через оттопыренную губу. Когда шествие миновало то место, где я стоял, я мельком увидал между рядов спину наказываемого. Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека.

— О Господи, — проговорил подле меня кузнец.

Шествие стало удаляться, все так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося человека, и все так же били барабаны и свистела флейта....."

Л.Н. Толстой "После бала"

 

 

"Первый зуб" В. Шаламов

"Обжигающий стыд за собственную трусость отхлынул с моих щек – я почувствовал, как щеки стали холодными, а тело – легким.

 

Я вышел из строя и срывающимся голосом сказал:

 

– Не смейте бить человека.

 

Щербаков с великим удивлением разглядывал меня.

...."