Сенька
Когда одни из нас пытались сорваться и спятить,
а другие ругались и посылали к праматери
ни в чëм не повинных /никем не любимых третьих,
встречались /хоть и нечасто/ такие,
которых не чаяли встретить.
Такие, которых хотелось прочувствовать,
вычислить, вычленить...
*
Надо сказать, фигурка у Сеньки была бомбическая.
На такую — хоть рваный мешок,
и тот притворится нарядом.
Хороша была Сенька, сиречь Ксения Эдуардовна.
Сенька частенько сидела на ветхих ступеньках
в штанах уродских,
читала на память Бродского, дымила своей папироской,
смотрела сквозь время
на древние заросли белой сирени...
Мать ковырялась в грядках, притворно ругаясь:
— Ксения!
Шла бы ты, что ли, на речку, если заняться нечем.
Сенька только кривилась. Она не любила ходить на речку.
Там, в камышовых дебрях, жили русалки
и пели, заразы, уж больно жалобно...
Сенька русалок не то чтобы уважала,
но слышала их завывания чаще и чаще.
Шарахалась от камышей как безумная.
/Вдруг утащат!/
Кто их поймëт, обезноженных, в самом деле!..
После в деревне шептались:
— Недоглядели...
— У городских-то с башкой нелады,
вот они, значит, и это...
— Позапретить бы ихние интернеты!
Вышек наставят, мозги оттого и плавятся!..
— А девка-то, девка и правда была красавица...
*
Только вот вся эта болтовня помогает мало чем.
Лучше послушай, как Сенька поëт по ночам на русалочьем.
