Этерна урбэс
«Спускался город с гор степенно, сходу в степь,
задравши гордо крыши небоскрёбов.
В обвисшей бороде проблёскивала медь
и сквозь рекламу проступали бёдра».
Город улыбался стеклянными галереями гастрономов,
/пусть немного плакатно и щербато/
и весело подмигивал выбитыми окнами.
Он был живой и довольный. Тем, что живой.
«Вон, другие», — думал город, — «торчат в небо
осколками сгнивших зубов, даже не поймёшь,
на чём зубы обломали, чего съели».
Хрустели кости на гнилых зубах,
небольшие озерца слёз собирались в случайных выемках.
А может быть, то просто выступал сок — городское мумиё.
— Муми, ЙО!!! [...йо...йо...йо...]
Город был ни стар, ни мал.
Что там, лишние несколько сотен лет?
За прожитое много чего случилось, всякое бывало.
Бывало не раз и облики менял.
По молодости больше по земле стелился.
С возрастом воздуха стало не хватать,
пришлось голову поднимать, тянуться к солнцу.
Как к оконцу во Вселенную.
Обитатели неуёмные. Суетные, плодовитые.
Ни мор, ни катастрофы, ничего их не берёт.
Постоянно копошатся, вертятся, снуют, а то и дерутся.
Но хуже, когда гадят.
Хорошо, когда спят. Ещё лучше, когда сон вечный.
Тогда и город становится вечным.
Сглаживается, съеживается, обрастает природным уютом,
рассасывается дорогами,
сливается с миром.
Главное,
чтобы не проснулись обитатели.
