Мишкино везение, некогда бывшее лёгким и звонким, как смех, истончилось, выцвело и рассыпалось пылью. Жизнь, прежде игравшая на его стороне, вдруг сменила правила. Собранный по кирпичику мир обернулся карточным домиком: бизнес канул в тишину долговых ям, а верные друзья, ещё вчера хлопавшие по плечу, растворились в этой тишине, словно их и не было.

 

Последней рухнула главная опора. Жена, глядя сквозь него, выронила тихие, отточенные слова: «Мне с тобой скучно». Она разделила не только ложе, купив второе одеяло, — она провела границу по самому сердцу их мира. Он и все остальные.

 

Мишка встал. Молча накинул куртку на футболку и вышел, как был, в домашних тапочках. Сентябрь дышал прелой листвой, и шорох под ногами казался злым шёпотом, перемывающим кости его неудачам. Скамейка в парке приняла его безразлично. Он закрыл глаза и провалился.

 

Очнулся он в очереди. Длинной, недвижной, утопающей в абсолютной тишине. Не в отсутствии звука, а в тишине вещественной, плотной, как войлок, забивавшей уши и лёгкие. Никто не нёс чемоданов — лишь обрывки прежних жизней: мольберт, вязальные спицы с неоконченным узором, старая шляпа. На плече у Мишки вдруг потяжелело — гитара. Та самая, из юности.

 

Он попытался спросить, крикнуть — но голос вяз в этой ватной пустоте, рот открывался беззвучно, как у рыбы. От отчаяния он впился зубами в губу, и по подбородку потекла горячая, настоящая кровь, но и это не разбудило его. Взгляд метнулся в сторону и нашёл билборд. Огромные буквы складывались в «ТОЧКУ ОТСЧЁТА», а неоновая молния указывала на безликое начало очереди.

 

Вдруг в кармане куртки что-то обожгло ладонь. Он выхватил старый медный пятак. 1978. Год, когда отец ушёл, оставив после себя зияющий вопрос. Профиль отца на монете вдруг ожил, повернулся, и Мишка ощутил себя нагим под этим холодным, чеканным взглядом. Монета вплавила в его кожу несуществующую, призрачную дату — 31 сентября. Клеймо. Рука отца, вырвавшись из металла, указала на билборд. Там, вместо надписи, вспыхнули они — отец и он, совсем мальчишка. И над ними сияла цифра 14.

 

Старые буквы исчезли, уступив место новому приказу: «ИЩИ НАЧАЛО!».

 

Стоявшая впереди девушка с рыжим хвостиком обернулась. Её глаза, чёрные, бездонные, без зрачков, как у стрекозы, смотрели прямо в душу. Она молча протянула ему зелёный гитарный медиатор. И в оглушающей тишине Мишка услышал её голос, прозвучавший прямо у него в сознании: «Хочешь сыграть?».

 

Он взял медиатор. В тот же миг мир вокруг монеты свернулся в точку, в неистовый смерч, затягивающий его внутрь. Сопротивление было бесполезно. Он зажмурился, покоряясь.

 

…и открыл глаза в своём старом шалаше на раскидистой ветле. Полуденное солнце пробивалось сквозь листву, в руке был зажат тот самый зелёный медиатор. Монета исчезла. А внизу, под деревом, стояли они. Мама звала его обедать, её голос — сама любовь и забота. А рядом, бросая на землю длинную, строгую тень, молчал отец. Точка отсчёта. Начало.