На закате в норку старого ежа-травника Тима вбежала заплаканная зайчиха Сима. Её сын Лучик угасал от Каменной Дрёмы – редкой болезни, неумолимо обращающей тело в холодный камень. Медленное погружение в вечный сон.

 

- Спаси! Умоляю! - всхлипывала, дрожа, зайчиха.

 

- Есть лишь призрачный шанс, но нужно успеть до полуночи!

Еж, не раздумывая, вытащил рюкзачок из ивовых прутиков и бережно уложил в него крошечные пузырьки, прозрачные, как росинки.

 

– Нужно Лунное Молоко, – пояснил Тим взволнованно – Сегодня на Запретной Лужайке у Истока распустится Млечный Цветок. Это бывает лишь раз в 5 лет! Нужно собрать три капли нектара до двенадцатого удара древнего лесного колокола Полуночника. Иди к Лучику. Я сделаю все возможное!

 

Добродушный подслеповатый крот Пок вызвался провести ежа известными только ему тайными туннелями. Путники поспешили в дорогу и легко миновали Быстрый Ручей.

 

Вдруг потолок туннеля рухнул. Ледяная вода хлынула бушующим потоком, сбивая с ног. Течение потащило Тима назад. В последний момент он вцепился в корень, протянутый Поком, и выбрался на сушу. Сверху их ждали Терновые Дебри. Ядовитые колючки рвали шубки, цеплялись за лапки, превращая каждый шаг в пытку.

Светлячки вспыхнули живыми фонариками, подсвечивая узкую тропку. Но стая летучих мышей, налетев вихрем, распугала маленьких проводников. Воцарилась тьма. Друзья сбились с пути, теряя драгоценное время. Их охватило отчаяние, но сдаваться было нельзя.

 

У подножия древнего дуба, за которым мерцала Лужайка, ежа и крота поджидала Сова Аглая – огромная хранительница Лесных Законов. Глаза-блюдца, холодные, как зимние луны, пронзали мрак.

 

– Стой! – проухала она, преграждая путь крылом, словно барьером. – Куда идете, нарушители? Полночь близка, путь закрыт!

 

Пок шагнул, снимая старую шляпку:

 

– Уважаемая Аглая! Зайчонок Лучик погибает от Каменной Дрёмы! Лишь Лунное Молоко его спасет!

 

Сова наклонила голову. Её голос был холодным, как лёд:

 

– Закон нерушим. Лужайка и Цветы под Вечной Защитой. Смертным после заката туда пути нет. Жизнь одного обитателя леса не стоит того, чтобы нарушать Порядок.

 

Тим замер, его сердце колотилось, как пойманная птица. Пок, отчаянно размахивая руками, затараторил:

 

– О, мудрейшая! Просвети, по какому пункту Правил запрет? А как Цветы пьют лунный свет? А если...

 

Пока крот задавал один вопрос за другим, а польщённая Сова разъясняла Правила, Тим юркнул в шелестящую траву у дуба и пополз к сияющей вдали Лужайке.

 

В серебристом свете качались, наливаясь нектаром, бутоны Млечных Цветов. Тим подбежал к самому большому и подставил пузырек. Прозвучал первый удар Полуночника – гулкий, как стук сердца мира. Бутоны раскрылись!

БАМ!

Первая капля – тяжелая, светящаяся упала в склянку.

БАМ!

Вторая!

…

Девять! Третий цветок распустился, но нектар не выступал!

Десять! Капля набухла, дрожа.

Одиннадцать! Она задрожала сильней.

БАМ!

Двенадцать! Полночь! Капля сорвалась и попала точно в пузырек! Цветы тут же начали вянуть. Тим успел! Но нужно было торопиться назад.

 

Еж и крот вбежали в нору Симы на рассвете. Лапки Лучика были холодны и тверды, как речная галька. Тим, чуть дыша, влил эликсир в ротик малыша. Минуты тянулись, как долгие часы.

Вдруг Лучик глубоко вздохнул. Холод отступил, шёрстка заискрилась теплым золотом. Он открыл ясные голубые глаза и чуть слышно прошептал: «Ма-ма?»

Сима зарыдала, обнимая сына. Тим, грязный и уставший, смотрел на Лучика.

"Успел – думал еж – Вырвал жизнь из каменных лап самой Смерти."

Устало улыбнувшись новому дню, он побрел в свою норку. На душе у Тима было тепло, как зимой у камина.