Есть вещи несопоставимые — например, утренняя чашечка кофе и Большой взрыв. Разговор волн с собственным эхом и война вирусов, кривые линии Бога и хвост из-под кровати. Впрочем, последняя пара вполне может быть даже одним и тем же, особенно если хвост крысиный извилист, а на дворе средневековье, мракобесие и — сам придумай, что ещё — джин и тоник, Блэк Джек и шлюхи, доктор Джекил и мистер Хайд, Тимур и его команда?..

 

Кася посмотрела за окно. За окном гремели мусорные контейнеры. Ноктюрн на флейте водосточных труб и барабанах ПУХТО играл региональный оркестр по вывозу коммунальных отходов в строгом соответствии с договором ТСЖ. Всё было слишком обыденно — на том же месте в тот же час. Кася ещё немного покатала по столу ручку, наблюдая застывший зимний пейзаж в окне, чуть оживляемый жанровой сценкой — один из контейнеров просыпал мусор, два мужика с лопатами неспешно наводили порядок — и пошла на кухню.

 

Она поставила чайник, задумавшись о выборе — можно выпить чашку чаю или кофе, можно заварить ролтон или погрызть сухарики с соком. Можно просто вернуться к письменному столу и ещё раз попытаться выучить стихотворение «мне нравится, что Вы больны не мной». Можно залипнуть в телефоне. Ничего из этого не уменьшало энтропию Вселенной и равно приближало тепловую смерть всего. Ничего не нарушало установленный порядок вещей.

 

Будет здорово, если бабочки (их коконы уже две недели прогревались теплом инкубатора) успеют вылупиться сегодня до полуночи. Все 14, по числу дней, прошедших с начала года, по числу Касиных лет. Гости придут завтра, а сегодняшний вечер она проведёт одна. Включит гирлянду на ёлке и станет смотреть, как бабочки перелетают с места на место, пьют разведённый водой сироп, осваивая жизненное пространство комнаты посреди зимы.

 

Стóит, конечно, снять видео. Но сегодня Кася не будет ничего снимать. Пусть завтра это сделают гости. Она заглянула в инкубатор — все коконы потемнели, так что ожидаемое случится совсем скоро. Кася закрыла глаза, и пространство зала на экране век покрылось сетью траекторий 14 первых полётов. Это не были прямые линии — бабочки разлетались прихотливо, порождая взмахами легчайших крылышек едва уловимые возмущения воздуха, отклоняясь туда и сюда. Кася запоминала каждый взмах во всей непостижимой сложности и цвете.

 

Так она провела какое-то время, пока изнутри не пришла властная мятная волна, и тогда Кася поняла — пора. Темнота за окном стала густа и безвидна, на ёлке горела гирлянда. Все 14 бабочек вылупились и теперь обсыхали, кормясь сиропом. Сейчас они полетят!

 

Дежавю было такой силы, что у девочки подкосились ноги. Она села прямо на пол посреди комнаты. Каждый взмах, каждая траектория в точности повторяли виденное прежде, тем полнее и торжественнее переживалось подтверждение.

 

Вдруг отчётливо увиделось другое, большее: досингулярность, в которой нет ещё ни времени, ни пространства, а только статичная предельная пустота. И — цветной полёт бабочки, нарушающий незыблемость. Единственное движение крыла — малое событие, навсегда смещающее великое равновесие — Большой взрыв. Вот же они, летают по комнате — 14 новых вселенных. Она должна дать им простор и жизнь.

 

Кася резко дёрнула створки окна — за ними дышала глубокая бархатная темнота Космоса. Бабочки разом устремились туда, и стайка сестёр-Вселенных зародилась в морозной тишине, отсчитывая каждая своё время, расплескавшись сверхновой полнотой беззвучных вспышек.

 

Кассандра посмотрела вслед, словно сквозь гладь замершей на миг воды, словно сквозь эхо волн — я буду навещать вас, мои лепидоптеры..