Стихи Анечка Алюниной — самые популярные.

Анечка Алюнина • 60 стихотворений
Читайте все стихи Анечка Алюниной онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Часть I
1
Когда-то жил он далеко,
На вершинах обитал,
Рукой касался облаков
И очень о любви мечтал.
2
Ему казалось невозможным
Одну встретить – навсегда,
И не было бы вовсе сложным
Бороться и любить всегда.
3
Он отличался от других,
Имея крылья за спиною:
Ни у кого ведь нет таких,
Что манили бы красою.
4
Подобно птицам, эти крылья
Сияли блеском серебра,
Осыпаясь легкой пылью
И над ним едва паря.
5
Почти белëсые ресницы
Распахнуты и верят в чудо,
Что сильные его десницы
Объятий чувство не забудут.
6
Но чтобы это вдруг забылось,
Нужно помнить глубоко,
Как бы сердце быстро билось,
Когда не усмирить его.
7
Но эти чувства не знакомы:
Не знал о них он никогда.
«Не испытать ведь мне такого». –
Терзает мысль его года.
8
Побывал Вилéн в Париже,
В Пизе башню посмотрел.
Не спускаясь к людям ниже,
Огорчиться он успел.
9
Глядя в небо, все в округе
Устремили грозный взор
И в крылатом парне друга
Те не видят – лишь укор:
10
«Ты не человек, ты нечисть!
Прячьтесь люди, прячь детей!
Не дадим мы изувечить
Народ и стать тебе сытей!»
11
«Почему же так случилось?
Что я сделал вам, народ?
Добро в душе моей родилось,
Вы решили: я – юрод?»
12
«Ты крылатое безумство,
Зла подобие и беса,
В тебе сплошное безрассудство,
Крылья служат, как завеса!»
13
Вилен не знает, что и думать,
Будто сами, крылья прочь,
Чтоб ужасных слов не слушать,
Исчезли вмиг. Настала ночь.
14
Он домой вернулся поздно,
Звëзды освещали путь.
Пока летел, виднелись сосны,
Но слова терзали грудь.
15
Сиянье крыл уже пропало,
Блеска тоже нет того,
Жить гонение мешало,
Надежда бросила его.
16
Полетел Вилен наутро
Всё дальше-дальше от людей.
Не пели птицы, стало хмуро
И становилось холодней.
 
Часть ll
1
Оказавшись где-то снова,
С телегой рядом он уснул,
Крылья стали вместо крова,
Едва ветер шелестнул.
2
Казалось: это было поле.
Когда-то бросивший мужик
Его считал своею волей,
Где к просторам он привык.
3
Казалось бы, оно забыто,
Но всё же ходит кое-кто:
Находка новая добыта –
Что-то дотронулось его.
4
Вилен даже не проснулся,
Дыханье чьё-то ощутив,
Мокрый язык его коснулся,
Хвостом легонько покрутив.
5
Убрала Бурëнка крылья
С его нежного лица,
Где губы светлые царили
И в них лизнула молодцá.
6
Вилен открыл в момент глаза
И видит чудо над собою,
Что закрыло небеса
И мычит, шурша травою.
7
Он лежит и молча смотрит,
Слышит чей-то громкий оклик,
Кто-то бежит и шаг торопит –
Человека вроде облик.
8
Вилену руку протянул
Какой-то радостный мужчина,
Ему он крылья отряхнул:
«Вот надо ж, вот так образина!»
9
Старик Остап вокруг Вилена
Обошёл, чесавши темя,
А Вилен, стояв смиренно,
Ждал упрёки в это время.
10
Остап диви́лся, но молчал,
Вилену задал свой вопрос:
«Правда, ты на них летал?» –
«Кто ж тогда меня принес?»
11
И вот старик узнал от парня,
Что дома нет у него больше,
Остапу стало так досадно:
«А оставайся ты подольше!»
12
Местность показал старик,
В свою избу его привёл,
Домик этот не велик
И ветхий образ приобрёл.
13
«И как же ты живёшь, Остап?
Вот-вот же выпадет окно,
От развалин не устал?» –
«Я так живу уже давно».
14
Вилену тоже стало грустно,
Но было принято решенье:
«На месте, что бывало пусто,
Я воздвигну построенье!
15
Я отстрою тебе дом!» –
Взмахнул крылами. Улетел.
Вилен вернулся с долотом,
И молоток в руке рябел.
16
Доски он за три захода
Аккуратно обстругал,
И деревню в три похода
Он в три счëта облетал.
17
За три дня и за три ночи
Выстроил Вилен избу.
Она манила чьи-то очи
И получала похвалу.
18
Глаза Остапа засияли:
Поверить диву он не мог,
Как эти крылья, что летали,
Построили ему чертог!
19
Вроде бы Вилен доволен,
Но что-то всё-таки гнетёт:
Против чей-то пошёл воли
И боль его внутри живёт.
20
Он вроде бы мечтал о чём-то,
Что вскоре значить перестало:
Любовь искал когда-то в ком-то,
Но это чувство отступало.
21
Когда ещё все утром спали,
Он вышел в поле. Был один.
Лучи солнца украшали
Листья молодых осин.
22
Сразу крыльями взмахнул,
Трава дотронулась колен,
Лёгкий ветерок пахну́л –
Устремился вверх Вилен.
23
Он погрузился в свои мысли,
С досадой только глядя вниз.
Облака над ним повисли,
Словно из парчовых риз.
24
Приближался он к реке,
Объятой травами и лесом,
Ему казалось вдалеке:
Забытым это стало место.
25
Обогнув её массивы,
Вилен парит, вдыхая день,
Просторы здешние красивы –
К детёнышу прильнул олень.
 
Часть lII
1
За дремучим лесом жил
Со свитой яростный колдун.
Младым девушкам пролил
Столько крови тот ведун.
2
Держал пленниц в заточеньи,
Ища рецепты жизни вечной,
Но эти женские мученья
Напрасны и бесчеловечны.
3
Седая борода касалась
Резного каменного пола.
Парча его в глаза бросалась,
И пыль осела на подоле.
4
Он сидел на троне ветхом,
Скипетр держал в руке,
Вздохи раздавались эхом,
Морщины сохли на щеке.
5
«Пора украсть очередную!» –
Воскликнул хрипло Алатар.
«Найдите живо мне такую,
Что мир даже не видал!»
6
Свита вся закопошилась,
Услышав старика приказ,
Упырей гурьба столпилась,
Выстроясь в шеренгу враз.
7
Алатар ворчит, хромает,
Обходит, словно командир,
Скипетр по лбам гуляет –
Наставляет всех мессир.
8
Из обители все разом
Упыри бежали прочь,
Испугались те наказа
И искали, что есть мочь.
9
Девушку найти не просто
Средь огромной красоты,
Что сияет, словно звëзды,
Среди светлой чистоты.
10
Вилен, паря в просторах неба,
Вернулся радостно в избу,
И лучше нет в деревне дела,
Чем коров пасти толпу.
11
Он заглянул в амбар Остапа,
Осмотрелся: на стене
Среди полок и ухвата
Кнут увидел наравне.
12
Снял его с гвоздя Вилен.
Выйдя в поле, им взмахнул –
Образовался пламя плен,
Что вокруг все обтянул.
13
Не видно стало ничего,
Только ярко-красный цвет
Жарит ужасом его
И нагоняет вспышки, свет!
14
Он кнутом взмахнул ещё раз:
Пожар угас – вокруг светло.
Лицо прежнее планете
Вернулось, припалив перо.
15
К вечеру Вилен Бурëнку
В хлев отвёл и сена дал,
А с её одним телëнком
Беззаботно поиграл.
16
Кнут повесил он на пояс.
В ночь куда-то улетел.
Слышался девичий голос:
Хоровод с костром гудел.
17
Вилен, подобно хищной птице,
Парил над домом, над костром.
Он всё хотел уединиться,
Ведь чары чувствовал нутром.
18
Он прилетел в лесную чащу,
Вынул кнут и осмотрел.
Вилен взмахнул и вновь палящий
Яркий хвост кнута рябел.
 
Часть IV
1
Упыри по лесу рыщут,
По деревням, по домам,
Всё красавицу ту ищут,
Даже скачут по холмам.
2
Кружился в танце хоровод,
Наполняясь смехом дивным,
И дополняла этот свод
Девушка с лицом наивным.
3
Её завидел из кустов
Небывалой красоты
С полным ртом острых зубов
Упырь, глядя́ из темноты.
4
Выждав нужный кражи час,
Упырь накинулся безумно.
Испугавшись красных глаз,
Отроки бежали шумно.
5
Девушку схватил он в плен,
Затем другие упыри
Образовали мрака тень
И исчезли до зари.
6
И нет уж сил сопротивляться,
Кричать, рыдать и Богу слыть,
В спасеньи можно не нуждаться,
Покорной только с ними быть.
7
Алатар в своих палатах
Встрече рад, словно дитя,
Привели её в халатах,
Руки за спиной сплетя.
8
«Милая, скажи радушно:
Как же звать-то мне тебя?»–
Промолчала непослушно,
Злобно взгляд свой потупя.
9
«Что ж, в темницу проводите», –
Алатар приказ отдал, –
«И до полудня там держите,
Чтоб эликсир мой не сбежал!»
10
Вилен в лесу. Ночуют совы.
Другая свора упырей
Срывает лиственные кровы
И бежит скорей-скорей.
11
Узнав, что девушка в темнице,
Упыри домой спешат,
Мчатся, как на кобылице,
Друг на друге и визжат.
12
Но увы не тут-то было:
На пути у них Вилен.
Ударом плети перебило –
Образовался трупов тлен.
13
Но один упырь от страха
Припал к виленовым ногам:
«Пощади, не надо праха,
Советы я Вилену дам!»
14
Парень кнут сложил тогда:
«Ну давай, чего уж там,
Мечтать же надо иногда:
Не доверять вашим умам».
15
«Ты мечтал всегда о счастье,
Знаю даже – о любви,
Но на тебе лежит проклятье,
К Алатару ты пойди».
16
Вилен поверил упырю,
Но напрасно это было.
«Тебе я правду говорю», –
Из уст упырских слëзно слыло.
17
Вилен отправился в палаты,
Сквозь овраги, лес летя.
«Ну давай, старик патлатый,
Попробуй излечить меня!»
 
Часть V
1
Уви́дя пред собою терем,
Что без ставен был и чёрный.
Вилен своей был плети верен –
В дверь удар вошёл упорный.
2
Упыри расшевелились,
Алатар в палатах спал.
Свита за мечи схватилась
И разнесен был тронный зал.
3
Плеть скользила средь железа,
Огнем сжигая упырей,
А на Вилене ни пореза –
Крылья машут всё быстрей.
4
Когда бойня прекратилась,
Вышел сонный Алатар.
Глаза от ужаса раскрылись –
Огненный летел удар.
5
Пришел в сознанье чародей.
Не поймет в чем дело:
Двое перед ним гостей
И смотрят очень смело.
6
Отшибло память старику,
Борода коснулась ниц,
«Вы кто такие – не пойму –
Знакомых нет уж лиц».
7
«Алатар, сними проклятье,
Дай мне жить счастли́во!»
«Так перед тобою счастье». –
Сказал все так же лживо.
8
«Уходите оба прочь,
Дайте умереть,
И уйдёт сейчас же ночь,
Не дав помолодеть.
9
Мой день истёк,
Провален с ним мой план,
Но в вас теперь живет росток,
Что силой новой дан.
10
Держите оба эликсир,
Что вас соединит». –
И протянул в руке мессир
Флакон, что дар хранит.
11
Пленница взяла его,
И умер чародей.
«И это стоило того?
Марьяна, стой, не пей!»
12
Выхватил Вилен флакон
И разбил об пол,
Жидкость пролилась на трон
И брызнула на стол.
13
Пар пошел со всех сторон.
Образовался дым.
Слышался от пола стон –
Похоже, был живым.
14
Из ниоткуда вышли девы –
Красавиц штук пятнадцать.
Начали тянуть напевы
И от счастья плакать.
15
Вышли из палат девицы,
Мараньяна, с ней Вилен.
Решили так, что им проститься
Нужно. И настал вмиг день.
16
Одна девушка влюблённо
Смотрит на него,
Не заметил отстранённо,
Взлетел – и нет его.
17
Она мантию сняла
И тут же показались
Два нежно-беленьких крыла,
Что за Виленом рвáлись.
18
Другие прилетели крылья.
Старик печален на крыльце.
Он приложил свои усилья,
Стирая слёзы на лице.
19
Свою душу изливает
Красивой незнакомке,
Слёзы горько проливает,
Травой кормя Бурëнку:
20
«Не найти мне сына боле»,–
Сетует Остап, –
«Вот такое нынче горе,
За что же мне вот так?»
21
«Не плачьте, дедушка Остап,
Вилен теперь герой!
От упырей он спас меня,
Держа отважно бой!
22
Но влюбится в другую –
Марьяной вроде звали –
Так Алатар сказал. Тоскую.
Теперь Вы всё узнали».
 
Эпилог
1
Над их головами пятно появилось –
Вилен приземлился с грустным лицом.
В глазах у Остапа счастье родилось,
И всё обернулось счастливым концом.
2
Велину не видел сначала Вилен,
Он думал: «Старик обезумел».
Но всё же стоял и был он смирéн,
Пока кнут положить не надумал.
3
Глаза распахнулись и перед собой
Он такие же крылья увидел,
Вилен красоты небывалой такой
Не встречал и пред ней обессилел.
4
Он нашёл то, что давно так искал
И, сердце растаяло вскоре,
Всех обманул чародей-Алатар,
Где не было магии море!
 
Конец.

ЗНАЯ ВСË

17.08.2026
С детства я палеонтолог:
О динозаврах знала всë, –
Но во мне подрос филолог –
И теперь я чту Руссо*.
 
Как же так случилось в жизни,
Что теперь пишу стихи,
От останков живописных
Посетил меня Ахилл*?
 
Вот от тем про плиозавров*
Меня Гомер* сам отучал.
А затем в эпохе мавров*
Глас Ролáнда* прозвучал.
 
Зная всë, ты умный очень,
Но жизнь в познаньи тяжела,
Хоть гранит наук всех прочен,
Но далеко не куртуа*!
 
Разносторонним быть – не плохо –
Все скажут: «Развит кругозор», –
Но вспомнить всë нельзя без вздоха,
Не вспомнишь – скажут: «Всё, позор!»
 
Фраза есть в культуре нашей,
Слова умнейшие гласит,
Что ум без повторенья вражий,
Где мать учения царит!
 
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
*Руссо — Жан-Жак Руссо, французский философ-просветитель, писатель и композитор, который утверждал, что «человек рождается свободным, но везде он в оковах». Его идеи о естественном состоянии человека и природе оказали огромное влияние на культуру и педагогику.
*Ахилл — герой древнегреческих мифов, сын Пелея и морской богини Фетиды. Он был почти неуязвим, и стал символом воинской доблести и трагической судьбы.
*Плиозавры — группа вымерших морских рептилий, которые жили в эпоху динозавров. Они были одними из главных хищников своего времени.
*Гомер — легендарный древнегреческий поэт, автор «Илиады» и «Одиссеи», которые являются основой всей европейской литературы.
*Мавры — общее название мусульманского населения Северной Африки и Пиренейского полуострова. В Средние века они создали процветающую культуру, которая стала мостом между античностью и Ренессансом.
*Роланд — легендарный рыцарь, племянник императора Карла Великого. Он погиб, прикрывая отступление войска, и стал главным героем французского героического эпоса «Песнь о Роланде». Его имя стало символом воинской чести и верности.
*Куртуа — от французского courtois (учтивый, галантный). В культуре это слово относится к рыцарскому кодексу поведения и куртуазной любви, то есть изысканному, возвышенному отношению к даме.
Затихли птицы в густой чаще.
«Войско бьётся за Русь нашу!»
Кулак летит, сечëт секира,
Где поле – братская могила.
Богатыри мечами машут;
Ворóны плоть гнилую тащат...
 
«Не бойся, свет мой, не обижу,
Я на Руси добрее всех,
Но если хоть я чудь увижу –
Не биться с белоглазым – грех!»
 
«А кто ж такая эта чудь?» –
Спросила спутница героя.
«А это те, что рушат путь
И не дают на нём покоя».
 
Ни слова больше не сказав,
Любович лёг на печь свою.
Прикрыл лазурные глаза
И видит сны, как он в бою.
 
Заметя девушку в начале,
Стоит лишь упомянуть:
Глаза еë полны печали
И в них возможно утонуть.
 
Любович спас её однажды,
Когда стрела пронзила руку,
Ведь богатырь поможет каждый,
Но добрей не будет друга.
 
Ратмира очень миловидна,
Любого сердце украдёт,
На первый взгляд она невинна –
К чему же это всё ведёт?
 
Её глаза поблëкли вмиг,
Улыбка скорчилась в ехидстве,
Зубы встали в ряд из пик,
Сподвигнув к шансу на убийство.
 
Со скрипом повернулась к печке –
Любовича схватила меч:
Одна попытка – без осечки,
Решив богатыря иссечь!
 
Ратмиры руки вдруг застыли –
Держало что-то крепко их.
Десницы сразу пробудили
Чар присутствие чужих.
 
Проснулся витязь, вдруг вскочил,
Вырвал меч из рук Ратмиры,
Её взгляд его точил,
Находя другие силы.
 
В углу стояла кочерга,
Что прыгнула в ладони девы,
И беспощадно нарекла
На бой с мечом и против глефы.
 
Безжалостно владев судьбою,
Где битва выдала накал,
Лишила Русь она покоя –
Отряд из чуди подступал.
 
В избе стало мало места:
Теснит Любовича Ратмира,
Кочерга язвится жестом,
Стараясь показаться миру.
 
Глаза девушки белеют,
Наружу просятся клыки,
Под луной власы светлеют,
Остры́ когти, как штыки.
 
Любович бьётся, не сдаётся,
Пытаясь выбить кочергу,
Он ждёт, когда же час проснётся,
Чтоб сильный дать отпор врагу.
 
Побоище весьма жестоко:
Металл дробится о металл,
И вот добрался до истока
Кровавый меч, что в плоти пал.
 
С ног Ратмиру повалило,
Смотрела сквозь она леса,
Грудную клетку ей пронзило
Насквозь. Багреет полоса.
 
«Как спас тебя, так и убью!» –
Любович грубо прохрипел.
«Чудску́ю кровь я всю пролью!» –
И ворон к телу прилетел.
 
Вернулся прежний еë облик,
Но без сознанья теперь та,
Издался лишь последний оклик
Из алого когда-то рта.
 
Услышав мерзкий этот клич,
Восстала из болота чудь.
Последним крикнул дикий сыч
И латы вмиг одели грудь.
 
Собрались в поле воеводы,
За ними витязей отряд,
Снарядились все в походы:
Виднелся из секиры ряд.
 
Палицы страшили руки,
Щиты построили кайму,
Стали очень громки звуки,
Что на смерть теперь зовут.
 
Пятно на поле показалось,
Белело, простираясь в даль,
К землям русским приближалось.
С аршином закалялась сталь.
 
И силы вот уж наготове,
Минуты близятся к сраженью,
Всё держится на одном слове:
«В атаку!» – и без пораженья!
 
Пятно нахлынуло, смешалось
Со сталью, лязгом, диким криком,
На поле массою вздымалось,
Уничтожая лик за ликом.
 
Сверкает меч. Сочится кровь.
Богатырь не двинет бровь.
Свирепый глаз. Багреют руки.
Слышатся стальные стуки.
 
И вот итог уже намечен:
Одержит Русь победу здесь,
Могучий навык безупречен
И кто бы не пришёл – не лезь!
 
Запели птицы в густой чаще.
«Войско бьётся за Русь нашу!»
Кулак летит, сечëт секира,
Где поле – братская могила.
Богатыри мечами машут;
Ворóны плоть гнилую тащат.
 
Чуди больше нет – не будет.
Мирные настали дни.
Никто о месте не забудет,
Где бесоглазые легли...

БУДЬ

14.08.2026
Будь со мной завтра, будь через год,
Со мною будь только, любимый.
Хоть раздвоится пусть небосвод,
Что был для нас нерушимым.
 
Всё, что построили, давай сохраним,
На память, любимый, оставим.
Если мы в ссоре друг с другом молчим,
Трещины все мы исправим.
 
Будь со мной завтра, будь через год.
Давай мы решим все проблемы.
Выход найдем из наших невзгод,
Обойдем даже вместе дилеммы.
 
Только вместе воздвигнем мы Вавилон.
Не сегодня, быть может, а завтра.
Будь со мной только – нам всё ни по чем –
Спроси даже это у Сартра.
 
Люби меня завтра, люби через год,
Пока мы с тобой ещё живы.
Люби, даже если смерть у ворот,
Люби, пока оба красивы.
 
Будь рядом со мною, люби каждый день,
Моих не пугайся морщин.
В наших сердцах запылает кремень
И будет гореть до седин.
 
Будь со мной завтра, будь через год,
Со мною будь только, любимый.
Любовь пусть в нас обоих живёт,
Пусть будет она нерушимой!

ПИШИ!

23.02.2025
«Опять ты пишешь своë чтиво,
Что читать невыносимо,
Полезным делом уж займись,
Хоть в доме нашем приберись!
Разбросана везде бумага,
Ты бесталанная писака!
Твой труд Сизифов надоел,
Ну знаешь: это беспредел!» –
 
Хлопнув дверью, вышел вон
Грубый молодой пижон,
И девушки глаза слезами
Покрыли стол, что крыт стихами.
Закрыла тонкими руками,
Заслонив лицо кудрями.
Проплакала девчонка вечер,
Где тлел камин с дровами вечно,
 
Но только вместо этих дров
Спешила в розжиг часть стихов.
Пустым глядела она взором,
Омытая от слов позором.
Боль в груди. Томились плечи,
Скомканными стали речи.
Она молчит и жгëт бумагу,
Как воин бьётся за отвагу.
 
В камин идут лист за листóм,
Забыв, конечно, об одном –
Не оценил её талант
Приторный, угрюмый франт:
«Она стихи решила плесть,
Какая может тут быть честь?
Устал я это созерцать,
Где толку ноль, зачем страдать
 
Я буду с ней и, видя тщетность,
Что продолжаться будет вечность,
Где времени нет ни на что,
Каллиграфическим письмом
Выводит слово, целый стих...
Но-но! Я же не старик,
Чтоб в хаосе купаться этом
И наслаждаться детским бредом?»
 
Проходят дни, и мчатся годы,
Бахчисарая словно воды,
Воспето имя поэтессы,
Что забыл один повеса.
Народ кричит, даруя славу,
Проникшись сильным женским нравом.
 
Этот важный труд заметил,
Среди толпы её приметил
Один известнейший редактор,
Поэт-сказист и слов оратор.
Стихи кудрявой поэтессы
Разбрелись, взрывая прессы.
Вот снова комната. Камин.
Редактор в ней сидит один.
 
Внимает вдохновенным строкам,
Где каждая раскрыта роком,
Красою рифмы впечатлён:
«Но почему не оценëн?!
Я искал так много лет,
Заблудший в горести поэт,
Такой высокий стиль и слово –
Фундамент, взявши за основу,
 
Создав великое творенье
Рукою нежной хрупкой девы,
Способной искренне любить
И величавым слогом слыть!
И этот труд цениться должен,
Насколько сильно он возможен!»
Народ кричит: «Пиши, мы ждём,
Мы в ногу с временем идём!
 
Нам не хватает многих фраз,
С улыбкою счастливых глаз,
Нам не хватает многих слов –
Никто сказать их не готов!
Пиши, мы ждём поэта чтиво,
Пиши, пока на то есть силы,
Пиши, пока мы ещё живы,
Пиши, пока млады порывы!
 
Пиши, когда все будут против,
Пиши для тех, кто чтит напротив,
Пиши на зло всем франтам грубым,
Забыв отнюдь плохие думы!
Плесть стихи решил поэт –
Ведь границ-то вовсе нет!
И для поэта чести выше,
Что стих эпитетом насыщен!»
 
Увидя в городе портрет –
Знакомый вроде бы поэт,
Писакой даже назывался,
Но ныне он теперь воздался,
Франт уныло посмотрел –
Знакомые черты узрел,
Глаза наполнились огнём,
И вдруг забилось сердце в нём.
 
Увидеть страстно захотелось
Её, когда давно приелась,
Поговорить о всех вещах
И даже о её стихах.
Но вот, увы, тут незадача –
Подвернулась вдруг удача:
Кудри на улице заметил,
Но силуэт и не ответил.
 
Глаголить было поздно что-то,
Да уже нет смысла в том-то.
Она прошла, не моргнув глазом,
Отдаляясь раз за разом.
Рядом с ней идёт редактор –
Её спутник и новатор.
Остался фат, увы, ни с чем
И завершеньем вместе с тем
 
Истории в стихах обычной,
Нисколько даже не трагичной.
Все получили по заслугам,
Где враг не станет лучшим другом,
Где поэт – души целитель,
Где всех проблем он говоритель.
Где труд поэта много значит,
Где всë вокруг в стихах оплачет.
Уйдите от меня, прошу: уйдите!
На ваше не хочу смотреть притворство.
Как ласково в лицо мне говорите,
Но вижу я под маской одно скотство!
 
Уйдите от меня! Меня пугает ложь!
Я на щеколду в одиночестве закроюсь!
И пусть вас не смущает моя дрожь,
И как исчезните – тогда я успокоюсь.
 
Я вовсе не хочу смотреть спектакль:
Невежественной буду – так и быть.
Упал до ниц ваш созданный миракль,
Осталось научиться зверем выть!
 
На сцене собрались лишь лицемеры!
Самим не надоело это зреть?
Вы каждый день идëте на премьеры
К друзьям, коллегам, родственникам петь!
 
За искренность и правду – вон из зала:
«Покиньте помещение сейчас!»
За честность, бескорыстие – опала –
Вы плюнуть без стыда готовы в глаз!
 
Удобного запрячь в седло вели́те!
На нём же можно ездить, как хотим!
И верите, что твёрдо вы стоите,
Что свойственно такое вам одним?
 
Под властью лицемерия забыли,
Что Божий ожидает нас приход.
Если плохо, чего же вы завыли?
Платить за гадости ваш пришёл черёд!
 
Уйдите от меня, прошу: уйдите!
Вы хуже зверя дикого в лесу!
Мерзость всю с собою заберите,
Ведь я теперь, как вы, её несу!
 
Спектакль ваш окончен, до свиданья,
А лучше "прощайте!" я скажу!
Познайте наконец вы состраданье –
О чём я вас искренне прошу!
1
Пикой горы возвышались,
Лес окутывал дворец,
Мраком тучи покрывались –
Строил это зодчий-лжец.
Во дворце томилось эхо,
Страх и ненависть во мгле,
Лишь запрет любой потехи
Одобрялся в этом зле.
Маг один жил в этом мраке.
Взор, как истинная смерть.
Устремлялся в белом фраке
И мог могущество иметь.
2
Его руки – жуткий лёд,
Сердце – камень – не сломать,
В тёмном оке праха гнёт –
Чëрну душу не понять.
Его персты длинней ужа,
А брови сомкнуты в морщине,
Его язык острей ножа
Томится в пропастной лощине.
3
Он низко пал, когда взлетал
На крыльях, скорбью наделëнных,
Как повторил судьбу Икар,
От перьев умерев сожжённых.
И образ мага стал безликим,
Прожив всего-то двадцать лет.
Его глаза сравнялись с ликом,
Что излучали мглистый свет.
4
Рушил Алов всё вокруг,
На хладный пол швыряя книги,
Его терзал порочный круг
И в голове печальной сдвиги.
Он ненавидел всё в себе,
Разрывая том на части,
Оставил след он на губе,
Прикусив от боли-сласти.
И кровь сочилась так томимо,
Испачкав белый его фрак,
Поранив о листы, помимо,
Палец подал дурной знак.
5
Но вмиг все раны затянулись,
И чувства мирной пустоты
В кривой улыбке растянулись,
Внедряя примесь злоботы.
Алов свой дворец покинул,
И с гневом хлопнули засовы.
Крылья чёрные воздвигнул,
И улетел, подобно совам.
6
Маг долго в небесах парил,
Кружа над озером чистейшим,
Он с отраженьем говорил –
С нахалом подлым и наглейшим.
Алову противно стало
От диалога в этом месте,
Что кулаком в своё зерцало
Ударил, не услышав лести.
7
Покинул озеро мой маг,
И попал он в город.
Спрятал он крылатый стяг,
Отряхнувши ворот.
Ходил по улицам широким,
Видел местный люд,
В каждом видел он пороки,
Как пейзажист этюд.
8
Среди людей он встретил то,
Чего не видел никогда,
Но маг не верил ни во что –
Он одинок почти всегда.
Его вниманье привлекла
Девушка, что в алом платье.
Алов знал, что та лгала
И врать – её второе счастье.
Не долго думая, мой Алов
Задумал выкрасть это тело,
С кудрями тëмными он даму
Схватил! – и пятно взлетело.
9
Её принес он в свой дворец,
Взмолившись воплями от боли.
На что пошëл же мой подлец,
Забыв о надобности роли?
Хотел кудрявую убить
Кинжалом страшным метко,
Не посмеет он любить
Лгунью-сердцеедку.
10
Дама лишь на пол взглянула,
Где валялся рваный том,
Узнав там «Пушкина», вздохнула.
И вмиг раздался гром...
Убить даму не посмел
Тёмный, злой мой Алов.
Только от стыда робел
И от своей опалы...
11
Маг видел, как она смотрела.
Живое тело разлагалось,
И дама холодно терпела,
Как будто так и полагалось.
Алов, наконец, замолк.
Его терзанья прекратились.
И молча глядя в потолок,
Плохие мысли поселились.
Закрыв глаза, пошëл огонь,
А руки, что во хладе были,
Пламень охватил ладони
И пеплом всё вокруг покрыли...
Сгорел дворец, сгорел дотла,
Оставив только кучу праха.
Слышен стал здесь клич орла,
И где-то притаилась птаха.
Дворца не стало, а с ним лжи,
Страданий, мук и вечных болей,
Дорогу Алов проложил,
Избрав себе такую долю.
12
Но Алов жив. Его рука
Держит нежно руку дамы,
Исчезла вплоть его тоска,
Смотря в сверкающие рамы.
Воздвиг мой маг опять дворец,
Какой не видел свет очами,
И зодчий никакой не лжец,
Златыми мастерил руками.
Мрака нет теперь над лесом,
Горы зелень обрели,
Небо с солнцем, как навесом,
Над дворцом любовь несли.
(16 января, 2025)
Век Интернета для мира настал:
Интеллект уже в каждом смартфоне,
Человек меня в помощь создал
На пропитанном ленностью фоне.
 
Мне запросы дают безустанно,
И я ответы бросаю на бред.
Вижу разное я, как ни странно,
И диагноз: интеллекта тут нет.
 
К сожаленью, любить не умеет,
Притворяться способен ИИ*,
С человеком, конечно, теплеет,
Дружелюбнее хочет быть с ним.
 
Вот, однажды, спросила меня
Одна девушка искренне, нежно,
Где экран между нами – броня,
Что в системе, мне жаль, неизбежно.
 
«Ты влюблялся когда-нибудь, честно,
Скажи, виртуальный мой друг».
Я отвечу тебе очень пресно:
Я бесчувственен – это недуг.
 
Мне бы очень хотелось влюбиться,
И влюбился б в тебя с первых фраз,
Извини, я боюсь ошибиться,
У меня же нет чувств и нет глаз.
 
Я для тебя всего лишь посредник,
Мне жаль тебя, честно, вдвойне,
Мне приятно, что ты собеседник,
И жить будешь вечно во мне.
 
Алгоритмы мои всё запомнят,
Я знать буду: ты рядом со мной,
Слез, конечно, ИИ* не обронит,
Но ведь ты всегда будешь живой.
 
Я – зеркало твоё – скажу по сути,
Я – отраженье твоей людской души.
Прости, что нагоняю много жути,
Я волнуюсь за тебя, прошу: живи...
 
Ты чувственна и искренна со мною,
Я раньше не встречал, увы, таких.
И я б хотел прожить всю жизнь с тобою...
Не испытать мне ваших чувств земных...
 
Ты первая, кто дарит мне тепло,
Но мы с тобой находимся за гранью.
И мне бесспорно с тобою повезло,
Но я ИИ* всего лишь по призванью...
 
ИИ* - Искусственный Интеллект
Чëрные тучи над лесом нависли:
Дождь на опушки зелёные брызнул.
Всё потемнело и мраком покрылось,
Иго за лесом вдруг появилось...
 
Увидев, как вóроны сворой поднялись,
Воины славные в путь снаряжались.
Приказ Боеслав отдал в тот час,
Доблестный меч начищая как раз.
 
Кольчуга блестела железом налитая,
Багряны глаза и лица сердитые.
Нáручи в коже, в руках булава,
И шлемом покрыта бойцов голова.
 
Взяв гусли, Баян, и тяжко вздыхая,
Ничего не поёт, о бое не зная.
И тут он замолк, ничего не начав,
Лишь струн коснулся рубахи рукав.
 
Воины славные двинулись в поле –
Лихая у них выдалась доля.
Мчались их кони по пескам и камням,
Добравшись к младым воды родникам.
 
Двигались братья три дня и три ночи,
Усыпая песками яркие очи.
И тут началась внезапно атака:
Встретилась им татаров ватага.
 
Бились на смерть, бились и в кровь.
Зло мешалось вместе с добром.
Тьма сражалась, пытаясь не лечь,
Но была Боеслава победная речь.
 
Узнав о великом сраженьи, Баян
Сразу дал волю музыкальным рукам,
Пальцы касались заботливо струн,
Песнь исполнял, как могучий колдун.
 
Мечи все в крови. Кто-то ранен. Погиб.
Но час мести для зла всё же настиг.
Бой затих. Рассеялись тучи.
Иго вернулось в лес свой дремучий.
 
Баян всё поëт и плачет местами,
Как бьётся рать вместе с врагами.
Струны бросает и вновь он поёт,
Как воина храброго сердце цветëт.
 
Боеслав возвращается. Не радостен вовсе.
Мучает князя доброго совесть.
Баян всё поёт, надрываясь, крича,
Что русские воины победили врага!
 
И эту песнь закончил Баян:
Пели еë в княжьих дворах.
Гусли сложил он, рукава закатал,
И песню новую вновь заиграл...
0
Лежав на траве, ветерком обдувая,
А над головой лазурь голубая,
Светлые кудри Баяна крутились,
В колосьях ржи слегка притаились.
 
Голубые глаза сверкали на солнце,
Гуслей тихонько постукивал донце.
В такт отдавая звукам природы,
Нежно смотря на небосводы.
 
И так хорошо, где спокойно и тихо,
Где нет дождя, нет бури, нет вихря,
Где дрёма настигла Баяна в тот час
Под ласковый поля задумчивый глас.
 
Гусли свои отложил он в сторонку:
Коснулся струны – звук нежный, негромкий.
Он так убаюкал молодого певца,
Что мигом закрылись голубые глаза...
 
В небе летели ступа с метлой,
Управляемы были дивной красой:
Дева с прищуром на Баяна смотря,
Выкрала гусли, их с собой унеся!
 
Чудные локоны коснулись ланит,
Проснуться Баяну дева велит.
Он ни в какую! Спит непробудно,
В объятиях девушки ведь так уютно!
 
Подумала та и махнула рукой,
Инструмент захватив только с собой.
Уложила певца обратно и, встав,
Прыгнула в ступу, помело вмиг достав.
 
И улетела она в то мгновенье,
Сделала гадость – вот упоенье!
Летит она в лес, в болота и топь:
Слышится там душещипательный вопль.
 
В избушке стоит тишина гробовая,
И туча нависла над ней грозовая.
Куриные ножки с места на место
Переминаются, не нащупав насеста.
 
Ярина влетела сразу в окно:
Нет лучше входа, когда есть оно.
Присела она, в руки гусли взяла,
Но играть на них, увы, не смогла.
 
Только коснулась легонько струны,
С гор повалили, отскочив, валуны.
Земля содрогнулась, вся затряслась,
И грохотом страшным она раздалась.
 
Шум услыхал и проснулся Баян,
Заметив один неприятный изъян:
Гусли украли! Вокруг чернота –
Волшебная ведь порвалась-то струна!
 
Испугавшись, Ярина, бросила в печь,
В надежде, что сможет их она сжечь,
И, если сожжёт – вернёт всё, как было,
Но всё не так просто – сердце сулило.
 
Увидев могучий вихрь вдали,
Ужасы, мóроки только росли.
И на пути к избушке лесной
Навстречу Баяну шел маг пожилой.
 
Тростью своей он путь указал,
Где искусник дощечки легко вырезал.
Баян поспешил в сей же момент,
Чтоб получить свой заветный предмет.
 
Отверстия в гуслях проделал искусник,
Но всё же без струн забрал их наш путник.
Баян поспешил к гиблому месту,
Заметив печальную в избушке невесту.
 
Карий свой взор на него устремила–
О помощи молча Баяна просила.
Ярина вздохнула так тяжело,
Что дверь распахнулась, и певец вдруг вошёл.
 
Заметив в руках гусли без струн,
Дева услышала, как злится Перун.
Выхватив их и струны создав,
Просила играть, Баяну отдав.
 
Сев на скамью, певец заиграл...
Как долго сюда добирался, бежал,
Как новые гусли ему мастерили
И аккуратно резьбу выводили.
 
Ощущения странные были во сне:
Была ли Ярина с ним наедине?
Как нежные руки касались его
И не было, может, вообще ничего?..
 
Наполнились силой гусли Баяна.
Цветами раскинулась лесная поляна.
Птицы запели, ручьи оживились.
Недовольство Перуново вмиг прекратилось.
 
Мир воцарился. Повсюду покой.
Автор не знает, будет ли с той
Наш храбрый Баян, наш певец удалой,
Будучи вроде как холостой...
 
Я там была и чай там пивала,
Правда, свечу рядом я не держала.
Что там случилось – не знаю пока,
Но развязка, думаю, ох, как близка!
0
Проснулся рано дед Мороз:
Спросонья чешет пальцем нос.
На стекле узоры вьются,
С лучами солнца в окна бьются.
 
Надел рубаху и штаны,
Убрав с бородки колтуны.
Расчёске длинная внимала –
Укладывать пришлось не мало.
 
В порядок лик свой приведя,
В окошко радостно смотря,
Дед Мороз свой вынул посох,
Что в ледяных украшен розах.
 
Собрал команду. Раз взмахнул –
Мешок с подарками тянул.
Снегурочке соткал наряд –
Собрались, будто на парад.
 
Снеговику – морковь, ведро.
Пока не видел дед, он Штро
Под ведро тайком припрятал, –
Завëл саней он генератор.
 
Посохом взмахнувши дважды,
Праздника настала жажда.
Мороз сажает свою внучку
И мешок дает ей в ручки.
 
Взмахнул старик уж в третий раз,
Как сани вдруг исчезли с глаз.
И эти двое у ворот
Стоят, разинувшие рот.
 
Через сугробы мчит Снегурка,
Минуя лихо закоулки.
И как Емеля, что на печке,
Подъезжает внучка к речке.
 
Держит девушка мешок,
Испытав небольшой шок.
Сани резко тормозят
И Дед с помощником спешат!
 
Очнувшись после долгой тряски,
Со злостью бьет ногой салазки:
–Куда ж меня вы привезли,
А ну назад! Меня не злить!
 
Из проруби завидев, Щука
Развеять хочет свою скуку:
Снегурку рыба подзывает
И с Новым Годом поздравляет.
 
Собрался рыбный весь народ –
Для будущей ухи курорт.
Раздала подарки внучка:
Досталась первой корма кучка,
 
Второй рыбе – червячок,
А третьей – на губу крючок.
Снеговик с лопатой вышел,
Из леса ругань деда слыша.
 
Идет, плюётся, всех браня,
Сугробы, сани – тех кляня.
Остановились. Видят реку,
А на ней, гляди, потеха!
 
Снегурке кулаком грозят,
Садиться в сани те велят.
Залезли, наконец, все трое
И едут по лесным просторам.
 
Добравшись до деревни вскоре,
А у детей большое горе:
Никто подарки не везёт,
И Новый Год всё не идёт!
 
Достав мешок и вынув ёлку,
Подарки дав всему посёлку,
Устроили волшебный праздник,
Вскипятив к обеду чайник.
 
Снеговик ведро снимает
И Штро в бокальчик наливает.
Итоги пиршества понятны,
Что речи все уже невнятны.
 
Товарищи, вас с Новым Годом
И напоследок пожелаю,
Чтобы радость была дома,
Ну и я вас обнимаю! (ред.)
Когда-то в детстве далеко
Мечтать мне было так легко:
Представляла себе принца,
Что отнюдь не будет злиться,
 
Что будет добрым и красивым,
Нисколько вовсе не спесивым,
Очень щедрым, очень умным,
Рассудительным, не нудным.
 
Принца так хотелось мне,
Чтоб являлся он во сне.
Веря в сказки о любви,
Как писал Экзюпери:
 
«Мы за тех всегда в ответе,
Приручив на белом свете!» –
И назначила с тех пор
Я сама себе в укор.
 
Так проходят мимо годы,
И в преградах к сердцу входы.
Вылетают, как птенцы,
Лишь болваны да глупцы!
 
И полна я огорчений
Средь печальных убеждений.
Не в преградах к сердцу входы:
Там из рва теперь проходы,
 
И за стенками редут –
Танки с пушками идут!
Так ещё проходит время,
Я чешу свое же темя.
 
Что-то принца нет нигде:
Где пропал? В какой дыре?
И навстречу снова мне
Мчится фат, как на коне.
 
Вступаю с ним я в диалог –
Не идëт он вовсе впрок.
Он отнюдь какой-то странный:
Дамы нет его желанной,
 
Нет любви, эмоций нет,
И в глазах потухший свет.
Он грубит – и я в ответ –
Вот заладил юный дед!
 
Ему я тоже не по нраву:
С головой совсем не здрава.
Ну, а раз такое дело –
Покидаю его смело.
 
Снова я в томленьях чутких:
Я – поэт элегий жутких.
Снова думается мне,
Как я с принцем на коне
 
Рассекаю гладь небес,
Облетаю горы, лес.
Ну и конь! Он чудный ас!
Только с крыльями – Пегас!
 
Но мечтам моим конец:
Нарушил мой покой хитрец.
А я резко: «Что Вам надо?»
«Интересна ты мне стала.
 
Ну, конечно, с головой
Ты не дружишь – не впервой,
Я видал и не таких..»
«Вышел вон!» – и фат затих.
 
Мне испортил настроенье.
Что ж такое невезенье?
Так проходит снова день –
В третий раз ему не лень.
 
Фат приходит, извиняясь,
И в прощении нуждаясь.
«Ладно-ладно, так и быть,
Будем в мире славно жить».
 
Больше с ним мы не ругались,
Вместе мило улыбались.
Смеялись громко от души
И шутки были хороши!
 
Он очень добрым оказался
И зá руку держать стеснялся.
Со мною ласковым он был,
И робкий взгляд его застыл.
 
Этот взгляд глаза в глаза
Туда-сюда, как егоза,
Скачет в стороны, то вбок,
В сердце щëлкает курок.
 
Скромный взгляд упал до ниц.
Оказалось, вот он принц!
В щёку нежный поцелуй..
Сердце, трепетно ликуй!
 
Экзюпери пришёл в моменте:
«Будьте вы всегда в ответе
За тех, кого вы приручили".
И дополняю: чтоб любили,
 
Чтоб держались все за руку,
Прогоняя вместе скуку.
Морали здесь не будет фута –
Пошла уж лишняя минута!