Кофейная гуща

До четверга прошло всего три дня, а Ольге они показались вечностью. Бегом бежала она по полю, что перед домом гадалки раскинулось. В висках стук, на сердце камень, страх за сына, и желание поскорее всё это пережить. Но и не предполагала она, как долго ей придётся бороться за благополучие своих детей, сколько предстоит ещё всего увидеть и пережить.

Старуха встретила её со свёртком в руках. Развернув тряпочку, Ольга увидела осколки своей пресловутой вазы, аккуратно сложенные все до одного, как сообщила гадалка. Вручив их перепуганной женщине, она настойчиво сказала:

- Закопай этот свёрток подальше от дома, и жди.

Назвав точную дату приезда свёкров к Ольге, она при этом с сочувствием в голосе сказала ей:

- Всю жизнь они не любили тебя и твоих детей, никогда даже конфет детям не привезли. А ты всё терпела, не о себе думала, старалась угодить, подарки возила, а всё зря. Приедут они к тебе теперь с кучей подарков, а еды то, сколько навезут: там тебе и рыба, и колбаса, а конфет и фрукты, полные сумки, да только ты не смей, ничего есть, и детям ни-ни. Возвращаться они будут с похорон близкой родственницы твоего мужа, ругаться тебе с ними нельзя, но сделать ты должна так, чтобы в доме твоём они больше никогда не появлялись. А еду людям раздай, наговоренная она.

-Да, как, же так людям?- испугалась Ольга,- ведь грех какой!

-Не грех, а помин по делам чёрным. Им ничего не будет, а вот свекрови твоей туго придётся.

На это раз, вернувшись, домой Ольга всё рассказа мужу: и про вазу, и про будущий приезд свёкров, указав точную дату для того, чтобы развеять его сомнения. Он считал всё это бредом и откровенно смеялся над женой. И стала ждать прихода злополучного дня. Но чем ближе время подходило к дате на календаре, тем страшнее становилось женщине. Ведь ей придётся

один на один сражаться с тёмными силами, и даже муж, как бы он к ней не относился, не помощник ей. Одна против ведьмы, но она успокаивала себя:

-Не одна я, хоть и грешница, но Бог он и такую меня любит, защитит. Ведь сколько лет оберегал, и тут не бросит.

И подруга вызвалась помочь. Обещала прийти в тот день и продукты забрать, что привезут.

С утра Ольга очень нервничала, после обеда, когда никто не приехал, она в душе посмеялась над своей наивностью, и подумала, не зря её с детства не от сего мира считали, дурочкой наивной погоняли в семье.

А вот и зря. Только Алла к себе домой собралась, к калитке подкатили Жигули. У Ольги ноги подкосились, в дом вошли свёкры, полные сумки съестного у обоих в руках. Затряслось всё внутри, сердце захолодело, слова сказать не может. Тут вот подружка и засуетилась. Сумки берёт, щебечет, в комнату приглашает. А Ольга наша, как в рот воды набрала, слово сказать не может. Мужу родители сообщили, что умерла его двоюродная бабка по матери, и едут они с её похорон, решили заехать навестить внуков. Видя, что сноха не очень рада их приезду, быстро засобирались в обратный путь. А их никто и не удерживал, вышли за калитку, тут свекор вспомнил за веники, что в багажнике:

-В этом году хорошие уродились, сам навязал, вам три привёз, - сообщил всем.

После их отъезда Алла ушла с полными сумками, а Ольга стояла, смотрела не веники и думала, что же с ними, то делать, ничего про них сказано не было. Отнесла их в сарай и настрого запретила дочке брать, пока к гадалке не сходит, и не спросит совета. И муж призадумался, ведь всё было, как когда-то рассказала ему жена. Сомнения закрались и в его душу, не хотелось верить, ведь мать же она ему.

Каждую неделю исправно Ольга водила сына к врачу на осмотр. Изменений никаких, состояние глаза в одной поре. Да она и этому рада. Сколько бедному пришлось натерпеться. Уколы не все дети переносят спокойно, а тут под глаз, да не по одному каждый день. Врач сказал, что травма у ребёнка от снаряда нешуточная, не каждый мужик терпит. Да и лекарства кололи не детские.

Вернувшись как-то с работы, домой, она обнаружила у порога новый веник, что свёкры привезли. Дочка стала оправдываться, что отец принёс и заставил её двор мести, но она пару раз махнула им и в сторону отставила, чтобы только отца не злить. Ольга никак не могла сходить к старухе, на работе дел много, да и оберег дома уже висел, что она ей сделала, она и успокоилась. На следующий день, на приёме у врача на сетчатке глаза образовались чёрные дыры. Необходимо было срочно везти его в краевую клинику, мешкать нельзя, запаниковала даже врач. В этот же день его смотрел уже профессор, и вердикт был страшным: в течение двух дней надо быть в московский клинике, иначе глаз будет удалён. Нет ни специалистов, ни оборудования для проведения столь сложной операции. Сын и отец вылетели в Москву, а Ольга

не находила себе места от горя. Только после того, как они улетели в Москву, она вспомнила о вениках, и сразу же побежала к старухе. Та, услышав о них, пришла в ярость:

- Три веника на смерть тебе и детям, почему не пришла сразу, не сказала. Веник самое страшное оружие у ведьм. Ты мела ими?

Получив положительный ответ, пришла в негодование. Немедленно сожги все три, а пепел вынеси со двора, а я буду смотреть, чем смогу тебе помочь. Приходи через пару дней. К слову сказать, старуха никогда не брала денег. Кто-то приносил ей варенье, кто-то булку хлеба, конфеты и прочие съестные припасы. Именно этим она и располагала к себе людей. А ещё своей добротой и душевностью. Переживала за каждого, как за себя самою, а ведь лет ей было не мало, да и здоровье некрепкое.

Веники сожгли и стали ждать вестей из Москвы. Первый звонок привёл Ольгу в замешательство. Муж требовал, чтобы она шла в церковь и ставила свечи за здравие сына. Операцию провели, но из разговоров хирургов, а их было два (один хирург из отделения для взрослых пациентов, потому что травма взрослой категории сложности, второй из детского отделения, так как пациент ребёнок) стало понятно, что они сами не могут понять, что происходит в глазу в ребёнка. Казалось какая – то неведомая сила мешает всем их стараниям. Именно поэтому они посоветовали сходить в церковь. А поскольку муж Ольги был человек не верующий, он решил переложить эту обязанность на жену. Та конечно сразу же пошла в храм, а на обратном пути забежала к гадалке, поделиться новостями. И там её ждала неприятная новость. Старуха пожаловалась, что уже несколько дней, пытаясь чем-то помочь ребёнку, видит на стенках кофейной чашки, только купала неизвестного ей храма. Испугавшись, она уже отстояла две службы в церкви, исповедалась, и что она теперь не помощник в этом чертовском деле. Её сил не хватает бороться с теми чарами, которыми владеет свекровь, вероятнее всего только церковь станет опорой для женщины.

Ольга вернулась домой подавленная горем. Шли дни, недели, сыну уже сделали четыре операции, всё безрезультатно. Через месяц отец с сыном вернулись домой на отдых. Да именно на отдых, ребёнку сделали перерыв на месяц, и снова ждали в клинике с анализами на руках.

Как прожили этот месяц мать, и сын знает только Бог. Муж пилил бесконечно жену, указывая на её вину, не стоило ходить по гадалкам. Бессонные ночи и слёзы съедали здоровье женщины. Она оставалась одна со своим грехом и неизмеримым горем.

Свёкры с того дня не появлялись, благо жили они за сто пятьдесят километров, в соседнем городке. Но одна только мысль о них, приводила Ольгу в ужас.

В Москву на этот раз должна полететь мать с ребёнком. Отец переложил груз ответственности на её плечи, расплата за деяния должна быть. А Ольга и не сопротивлялась. Тяжелее сидеть и ждать, бояться каждого звонка, переживать, не видя сына каждую минуту. Прилетели в Москву вечером, переночевали у родственников и с утра в больницу. Мальчика сразу положили в отделение, он прошел карантин, операцию

сначала назначили на два часа дня, а потом отложили до завтра. Вот тут то и началось то, чего не могла и предположить женщина. Ребёнок отказался обедать, слёзы текли ручьём, страх сковал его, он надеялся, что мама будет рядом с ним. Даже одна ночь в чужой палате, после перенесённых ранее операций, казалась ему чем-то страшным. Медицинская сестра вышла из отделения с просьбой, успокоить мальчика, уговорить, завтра трудный для него день, ему нельзя волноваться. Она посоветовала подождать до вечера, когда врачи уйдут домой и возможно тогда Ольга сможет пройти к сыну, остаться с ним на ночь. Главное его успокоить сейчас, пообещав это. Из отделения его уже не выпустят, а вот к перегородке с окном он может подойти. Так и сделали. Мальчик выслушал всё и попросил мать сидеть здесь на стульчике, чтобы он мог видеть её, подбегая к окошку. Так наша героиня просидела весь день, сын периодически прибегал и проверял, сидит ли она на месте. К уходу врачей женщина настолько устала, что её саму уже нужно было лечить.

Голодная, с затёкшими ногами, она всё время думала о завтрашнем дне, что он принесёт ей и её сыну. После шести вышла медсестра и пригласила её зайти. Радость сына стёрла всю её усталость. Она тихонько прошла в его палату, где на счастье никого кроме него не было, и облегчённо опустилась на соседнюю койку. Было одно желание поскорее уснуть, чтобы наступило завтра. Через несколько минут в комнате появилась другая медсестра, представилась - Любой, сказав, что завтра рано утром надо будет покинут отделение до прихода врачей, а уж после операции, на законных основаниях Ольга сможет оставаться с ребёнком. Пожелала спокойной ночи и ушла.

Мальчик заснул, и мать с облегчением прилегла на соседней койке. Мир не без добрых людей подумала она про себя. В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Люба. Как узнала позже Ольга, Люба была очень верующим человеком, пела на клиросе в церкви, строго соблюдала все посты, не пропускала не одной службы, за исключением в дни дежурств. Здесь в больнице везде стояли образа святых, в комнате отдыха Люба часто по вечерам, когда дети уже спали, читала церковные книги, молилась за своих маленьких пациентов. Вот и в этот вечер, раскладывая лекарства на утро по мензуркам, делая записи в журналах, она всё время порывалась встать и пойти в палату к новенькому. Какая-то сила толкала её туда с одной мыслью - услышать что-то, чего она ещё не знает, но ей должны обязательно сообщить. Стоя на пороге, она тихо спросила:

- Вы ничего не хотите мне рассказать?

-Нет, - услышала в ответ.

Она вернулась на свой пост. Но это что-то буквально сверлило её изнутри. Минут через двадцать она повторила свою попытку поговорить с Ольгой. Но опять безуспешно. Женщина была уставшей, это было видно, она не понимала, что от неё хотят. Вернувшись снова на своё рабочее место, она начала быстро листать журнал записей.

- Ну да, конечно. Этот мальчик лежал месяц назад, с отцом, что с ним такое случилось, почему за столь короткое время ему делают столько операций? Может именно это я и должна узнать у его матери,- подумала она про себя, и в третий раз появилась на пороге палаты с вопросом:

-Извините пожалуйста, я просто не нахожу себе места, и всё время какая-то сила толкает меня к вам. Я, конечно, понимаю, что вы очень устали, но всё, же уделите мне немного вашего времени, расскажите, что случилось с вашим сыном.

Ольга рассказа всё, что ей пришлось пережить за эти четыре месяца. Люба вздохнула с облегчением и произнесла:

- Именно это я и должна была услышать. Завтра вашего сына прооперируют, три дня вам придётся не отходить от его постели. И через три дня снова моё дежурство. Я побуду с ребёнком, присмотрю, не переживайте, ему уже разрешат вставать, а вы сходите на могилку к одной замечательной женщине, вам это просто необходимо сделать. Не знаю почему, но необходимо. Вас возьмут с собой мои подруги, я попрошу их об этом. А теперь отдыхайте, я не буду вас больше беспокоить, моя душа теперь спокойна.

*****