Кофейная гуща

После операции мальчик три дня лежал вниз лицом. Мать постоянно находилась рядом с ним, за своими переживаниями совсем забыла и думать о том, что сказала Люба. На четвёртый день ребёнку разрешили вставать, врач посмотрел глаз, результата не было. Стоя под дверью смотровой комнаты, Ольга слышала спор двух оперирующих хирургов. Он касался её сына. Из их разговора она поняла, что через неделю будет повторная операция, а сейчас ему назначат уколы, в состав которых входит вытяжка из морского ежа. Она молила Бога пожалеть сына, через какие муки ему приходится идти. А во всём виновата она одна. Вышла замуж против воли матери, сразу же надо было разойтись, ведь увидела же ненависть свекрови, и зачем пошла к гадалке. А самый большой грех – выходила то не по любви, вот и дети несчастные родились, теперь за всё расплачиваются.

С такими мыслями она вернулась в палату и тут к ней зашла Люба. Она приняла уже дежурство и велела женщине собираться, сообщив, что её уже ждут. Две абсолютно не знакомые женщины, москвички, поприветствовали нашу героиню и велели идти с ними. Только в метро Ольга узнала, что едут они на Даниловское кладбище, к могиле блаженной Матроны. Тогда ещё мало кто о ней знал, да и к лику святых она не была причислена. Ехали не долго, от станции метро шли пешком. Когда зашли на кладбище, сразу же можно было увидеть, где её могилка. Очередь стояла, как в мавзолей

Ленина. Ольга расстроилась, что долго стоять придётся, а сын там один. Может опять, что не так делает. Вечно думает не тем местом, как её муж всегда упрекал. Не дай Бог, что случится, не простит она себе. Встала на дорожке, здесь же купила свечи с лотка, книжечку о жизни Матрёны и молитву к ней. Все вокруг молчат, проход к могиле змейкой вьётся между чужих захоронений, рассмотреть что-то впереди было невозможно, мешали деревья. Так что Ольга пристроилась за своими спутницами, чтобы повторять за ними всё, что те будут делать. Часа через два они вплотную пододвинулись к какому-то непонятному на первый взгляд строению. Что внутри видно не было, а снаружи шиферная крыша и натянутый полог по бокам, и небольшой вход без двери. В этом шатре, иначе его не назовёшь, помещалось не более трёх человек. Когда пришла очередь наших женщин они уверенно шагнули вовнутрь. Ольга оказалась замыкающей. И вот перед её глазами предстала благодать. Не понимая почему, но ей хотелось петь псалмы, читать молитвы, а она должна была молчать, сдерживая свои эмоции. Могила Матроны вся была выложена толстым слоем живых цветов. Деревянный крест переливался лакированным покрытием в свете свечей, которые плотной вязью переплетали цветочное покрывало. Казалось, нет места, куда можно было бы поставить ещё хотя бы одну из принесённых. Но маленькая, сгорбившаяся старушка проворно сдвига их, освобождая место для следующих свеч, следующих. Обе женщины по очереди протянули принесённые ими свечи, старушка зажигала их от свечей на могиле, оставляя одну Матроне, остальные зажженными возвращала назад. Когда подошла очередь Ольги, и она вплотную придвинулась к могиле, портрет, висевший на так называемой стене, казалось, ожил. Она не могла оторвать глаз от слепой женщины, сидящей напротив неё. Ей казалось, что она что-то хочет ей сообщить, но в этот момент грубый голос окликнул:

-Становись на колени.

Ольга бухнула на колени около могилы, в голове её всё поплыло, она как будто растворилась в треске свечей, ничего не слышала, а только чувствовала приятный запах каких-то благовоний. Тело стало невесомым, состояние покоя охватило её душу, так измотанную за все годы замужества. Она стояла на коленях в этой маленьком, душном закутке и была счастлива. Тот же хриплый голос прервал её блаженное состояние словами:

-А теперь вставай.

Высохшие маленькие ручки старушки протянули ей охапку зажженных свечей. Ольга, почему то взяла их десять штук, наверно думала, чем их будет больше, тем лучше.

Старушка ещё раз взглянула на женщину, протянула ей маленький газетный пакетик с землёй с могилки и тихо напутствовала:

-Иди.

В больницу вернулись все вместе. Женщины наперебой стали рассказывать о том, что Ольгу старушка поставила на колени и долго читала над ней молитвы. Обе были очень сильно удивлены и интересовались у Любы, что бы это значило. Та сухо ответила: « Так надо», и постаралась перевести разговор на другую тему.

Ольга пошла в палату, сын лежал на койке и слушал плеер, который она купила ему три дня назад, как раз в день операции. В тот день, отстояв в храме, что рядом с больницей службу, и выполнив просьбу мальчика, она вернулась, как раз к её концу. Медсестра завела мать в палату, где она и встретила сына. Его привезли бледного и сонного на каталке. Она снова вспомнила, тот первый день, страх за сына, и ещё больше стала ненавидеть себя, считая во всём виновной.

Люба пришла позже, когда все врачи уже покинули отделение. Она объяснила, что у той маленькой сухонькой старушки, которую видела Ольга, Матрёна доживала свои последние дни. И сейчас ухаживая за её могилой, она общается с ней, слышит её внутренний голос. Вот и сегодня ей видно был какой-то знак, раз она поставила женщину на колени и читала молитвы. И этот знак очень хороший, Матрёна взяла тебя под свою защиту. Не бойся ничего, в твоей жизни будет всё хорошо. Она протянула маленькую книжечку «Как защищаться от чародейства», и сказала:

-Никогда не ходи к гадалкам. Не греши даже в мыслях на человека с их слов. Вот здесь есть молитва святым мученикам Киприане и мученице Иустине, читай её два раза в день (утром и вечером), а на сорок первый день к обеду жди в гости того, кто навёл на твою семью порчу и горе. Но ты не должна с этим человеком ругаться (тут Ольга вспомнила слова гадалки), выпроводи его из своего дома, и никогда больше не принимай у себя.

Утром Люба сменилась и ушла. Ольга читала молитву, поставив икону Пантелеймона целителя на подоконник. Слёзы душили её, но она не могла позволить им вырваться наружу. Сын забегал в палату и не должен был видеть её заплаканной.

Больше месяца она провела в больнице. По вечерам мыла полы, не хватало санитарок, а днём развозила деток на каталках после операций по палатам. И сына везла уже трижды, последний раз он очень сложно отходил от наркоза. Женщина не выдержала, слёзы ручьём лились по её осунувшемуся лицу. Она просила выбросить этот глаз и не мучить больше ребёнка. На что врач строго сказал, что не имеет права удалять живой глаз, и последствия описал устрашающие. Ребёнок растёт, каждые два-три года необходимо будет менять капсулу, чтобы лицо не повело. Сколько наркозов, переживаний, и всё это скажется на его здоровье. После этого женщина решила идти до конца, и молилась ещё более усердно. Вечерами, когда на дежурстве была Люба, они молились вдвоём, и Ольге становилось легче.

Последняя операция подвела итог всех предыдущих: медицина бессильна, всё что смогли, сделали. Глаз останется на лице, будет расти, хоть и с отставанием от здорового глаза, но видеть не будет. Ольга была рада, что,

 

 

наконец, то её сына не будут больше оперировать и отпустят домой. Перед отъездом она ещё раз посетила могилу Матроны, но только теперь с сыном.

Уставшие они вернулись в родной город. В Москве шли дожди, было пасмурно и сыро. А здесь их встретило ласковое южное солнце. Ольге казалось, что сыну не хватает тепла для выздоровления, сейчас он пойдёт на поправку. Она очень в это верила. И продолжала читать молитву утром и вечером, рассказав дочери всё, что произошло с ней в Москве. Она обходила дом с зажженной свечой от Матроны и со слезами молила её о помощи. До назначенного дня оставалось совсем немного. Страх и желание узнать, кто же всётаки причинил ей столько горя, не покидали её не на минуту.

Утром на сорок первый день она затеяла стирку, нервы сдавали. Машинка крутила барабан, руки крутили бельё, а мысли все были только о том, кто же придёт или приедет, а может всё это блажь и она сходит с ума потихоньку. Из такого состояния её вывел крик дочки, которая вбежала в ванную комнату с широко открытыми глазами:

-Они приехали!

-Кто они?- пыталась спокойно, насколько это было возможно, спросить Ольга.

- Дед с бабкой, - выпалила девочка и убежала.

Ольга быстро выключила машинку и колонку, закрыла кран и выбежала во двор. Картина, которую она увидела, привела её в ужас. Свекровь и свекор пытались, ухватить дочь за волосы и каждый старался нанести ей удар.

Женщина подскочила и стала оттаскивать свекра, благо он был очень маленького роста, вровень ей. Свекровь же была высокой крупной женщиной, справиться с ней было бы не просто. Сын, увидев драку, уже убежал за соседом, и тот быстро появился во дворе со своей собакой. Только вид огромного мужчины, привёл в чувство родственников, и они покорно вышли со двора. Калитку закрыли на ключ, и все быстро спрятались в доме.

Оказавшись на улице, не имея возможность вылить свой гнев на «обидчиков», свекровь буквально ошалела. Она бегала по улице от одного двора к другому, стучала в калитки, призывая всех выйти. Её искаженное злобой лицо отображало ужас, пугающий тех, кто выходил на её стук. Так продолжалось до тех пор, пока её собственный муж, опомнившись, не отвёл и не усадил её в машину. После чего они быстро покинули город.

Перепуганные до смерти дети боялись выйти из дома. Слёзы текли по щекам, Ольги. Как она могла выйти замуж в такую семью, почему в её судьбе эти люди, неужели она настолько неугодный Богу человек. Стыд перед людьми, собственными детьми терзал её душу. Это она выбрала для них такую жизнь, она не смогла защитить их от всего этого. Какого наказания она достойна за всё, что совершила, не подумав о последствиях. В этот момент мысль о самоубийстве промелькнула в её голове, только теплые детские руки, обнявшие её с двух сторон, заставили собрать последнюю силу воли, и успокоиться.

До вечера всё делали, молча, не обсуждая случившегося. Только перед сном дочка заговорила, как будто оправдываясь:

- Я только сказала, что отец в командировке. Они спросили, а что без него нельзя к нам приезжать, на что я ответила, нет, и они кинулись драться.

Ольга успокоила девочку, что она здесь совсем не причем, пожелала всем забыть всё, что случилось, и не вспоминать никогда. При этом четко зная, что они на всю жизнь запомнят этот день, а она тем более. Потому что чувство вины глубоко засело в её сознании, и только смерть сможет стереть всё из её памяти. А она обязана жить ради детей, а как, это уже их не касается.

С тех пор прошло много времени. Дети выросли. Свёкор со свекровью больше никогда не появлялись в доме своего сына, да и он больше никогда их не видел.

Свекровь ещё много раз пыталась уничтожить внуков и сноху, но все её попытки были безрезультатны. Первым услышал внутренний голос Матроны мальчик. Придя в класс на занятия, едва переступив порог, он остановился потрясённый чьим-то указанием:

-Не садись на своё место (оно было на первой парте около окна), сядь около двери.

Мальчик присел на свободное место. На призыв учительницы занять своё, попросил остаться на том, на которое он уже сел. Она не стала настаивать, начался урок, и во время него на улице поднялась гроза. Оторвало ветку от дерева, разбилось окно, стёкла полетели именно на ту парту, где должен был сидеть ребёнок. Мальчик сильно испугался, вернувшись, домой, всё рассказал матери.

Ольга повесила ему на шею иконку Матроны и крестик, велела не снимать и всегда слушать тот внутренний голос, который его уберёг. И подобных случаев поначалу было много, но Матрона стояла на защите этой семьи от козней дьявола. Мать молилась ей, а она заступалась за них перед Богом.

Ольга с годами стала даже сочувствовать свекрови. Это такое горе быть ведьмой, испытание, которое не пожелаешь и врагу, а тут бабушка её детей. От двоюродной сестры мужа она узнала, что дед свекрови был шаманом. За тёмные дела его выгнали из села. Вот и получается, что его внучка продолжала его дело. И смерти нет для неё, а если и придёт то страшной будет, очень трудно такие умирают.

Недавно Ольга была в Москве, решила навестить Матрону. Зять отвёз её в московский Покровский женский монастырь, куда гроб с честными останками блаженной Матроны был перенесен. Зашла она во двор, народу уйма, как тогда на кладбище, много лет назад. Заняла она очередь, присела на лавочку напротив иконы с изображением Матроны, и вся жизнь перед глазами снова пробежала, как будто вчера было. Полюбовалась она и убранством внутри церкви, всё сияете золотом и серебром. А ведь Матрона

ни этому учила, не была она до богатства падкой. Бог он ведь везде, где его помнят и верят в него. Хоть копеечную свечку поставь, хоть самую дорогую для него понятия денег не существует.

Вышла она из церкви, а с Матроной, так и не повстречалась её душа. Стала просить, чтобы повезли её на Даниловское кладбище. Быстро отыскала она могилку. Тишина, никакой суеты. Голуби летают, лампада за стеклом сбоку креста горит. Открыла она калитку, зашла вовнутрь оградки. Зажгла свою свечку от лампадки, голуби сели ей на голову и плечи, стали ворковать. Вот тогда-то и почувствовала Ольга, что в гостях она, приветствует её Матрёна, рада её приходу. Кто-то может и подумает, что из ума она выжила, да только птица не обманет, а тем более такая, как голубь. Мимо проходившая старая женщина улыбнулась Ольге и сказала:

- Помнит вас Матрёна, раз так голуби встречают. Да она нас всех помнит. Это мы её наставления забываем, да божьим заповедям не следуем. Одним словом грешники.