Средневековая чума.

1. Мощный шторм, как известно, предупреждает

О приходе своем маленькой тучей.

Большинство людей – не впечатляет,

Большинство - ничему не научено.

И, уткнувшись в свою повседневность,

В суету, заклейменную богом,

К небесам обращаясь немного,

Исповедуя свою леность,

Как монахи дела мирские,

Отрекаясь от ветхости – дури,

Оставляют не часто, лишь волки морские

Начинают готовиться к буре.

Смерть особо бывает люта

К тем, кто не вспоминает Христа.

 

2. Век четырнадцатый на дворе. Европа

Неприятностей не так уж мало.

Вся история как перештопанная

Беды, войны – чего не бывало!

Вот почти середина века:

Две державы воюют истошно.

В чем причина – понять уже сложно,

Просто сущность, война, человека.

Бесконечно длинные зимы.

Лета нет. Всё дожди, да холод.

Там, где грабили, начался голод,

И уныние невыносимо.

И никто не помолится богу,

Чтобы страх отогнать и тревогу.

 

3. Целины под пашню не оказалось,

И зачем – разве это погода?

Фуража практически не осталось

Ни для армии, ни для народа.

Вроде все разойтись по идее

По домам должны с поля битвы,

И прощения просить в молитве,

Покаяние разумея.

Посетило уныние злое народы,

Все озлобились, не хотя больше жить,

Ни рождать детей, ни прощать, ни любить,

Проклиная земной жизни годы.

И не даром молитва есть, в которой небесного мы отца

Умоляем от таких искушений избавить сердца.

 

4. Тысяча триста сорок седьмой год. Италия. Юг.

Ужас в сердца людские проник.

Чума опустилась на землю, смерть и испуг

Всех постигали: младенец ты или старик.

Волна эпидемии жуткой в Европе царит,

Помощи ждать не откуда. Полная жуть.

Кто-то истошно молился, бия себя в грудь,

Кто-то пытался скрываться, делая вид,

Будто ничто не случилось. Смерть же она

Не выбирала. Богатый ты, бедный, простолюдин

Или над простолюдинами ты господин.

Не избежала чумы никакая страна.

Нюрнберг, Броцлав, да Милан с Прагой – те города

Были закрыты в те годы для въезда всегда.

 

5. Тех городов не коснулась чума. Только вокруг

Без сожаления гостья всех забирала людей,

Младенцев, полных здоровья мужчин, беззубых старух.

Сёла и города стали жилищем зверей.

Гостья явилась откуда-то с Таврии. На кораблях

Вместе с больными матросами в трюмы проникли

Чёрные крысы. В Южной Италии с новой возникли

Силою случаи заболеванья. Первичный очаг

Быстро распространялся. Меры не помогали,

Да их и не было. Мало, кто грамотен был,

А в медицинских вопросах подавно, и руки не мыл

Перед едой человек. Даже не знали

Слова тогда, знакомого нам «карантин»,

И для чего он в эпидемии необходим.

 

6. Названа гостья «чёрною смертью». Жертвы её -

Двое из трёх – были тогда миллионными -

Жителей умерло старой Европы, только жнивьё

Не прекратилось на том. Заболевания волнами

Шли по континенту. В безумии люди

Стали домысливать и виноватых искать.

Легче среди иноверцев разыщется тать.

Кто ж себя сам, считая виновным, осудит?

Вспомнит христианин, как Христос поступал,

В день, когда к древу страдания был пригвождён?

Разве повинным велел отомстить тогда Он

Или прощать всех врагов, Он, молясь, призывал?

Вправду ли христианином тот стал человек,

Кто пожелал сократить неприятелю век?

 

7. В страшной напасти объявлены были виновными все иудеи.

Погромы, убийства, сожжения и истязания,

Будь-то бы самых последнейших в мире злодеев

Ждало совсем не христианское наказанье.

И гибло по несколько тысяч жертв предубеждений

Безумных, бессмысленных, лжерелигиозных.

Видимо, сильное горе приводит умы к поврежденьям,

Когда же вокруг горы трупов, что может серьезней

Быть? Однако напасть позади. Чума отвязалась.

Что представляло собою такое лекарство?

Многие ли осознали мерзость свои и коварство,

Зависть и подлость, лживость, хотя бы на малость?

Беды и горе не научает людей, к сожаленью,

Значит, придется готовиться к их повторенью.