О ТОМ, КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ЗАСЫПАЮТ ДЕТИ
Прочла сегодня броский заголовок к подборке,
мол, это «о том как засыпают дети», —
а про это в подборке только строка,
что про это не пишут, только читают,
вышла она случайно,
но как же она точна:
Наталья начала читать про это через месяц,
Полина — когда сыну исполнилось 4,5 месяца,
Ольга пришла читать, когда малышке стукнуло 5.
Змеи заката приносили огорчение,
дети безутешно плакали,
мамы думали: «я ... больше никогда».
Но исчезали змеи заката, но рождались дети.
После рождения ребёнку холодно, томко, и одиноко,
он спит в большой детской,
если его отделили от мамы
и мечтает снова её найти, —
каждое шевеление у него к маме,
каждый выдох — про её тело — его тело.
Когда мама приходит,
ребёнок долго-долго плачет про то,
как он скучал, как томко,
как холодно, жарко и одиноко,
как невкусно и громко, как тихо и пусто,
как пусто ему без тебя.
Поэтому я выключала свет в палате,
да и дома жила в темноте,
поэтому я говорила тихо-тихо,
увлажняла комнату и проветривала —
чтобы ничего не мешало ему во сне тосковать по раю живота.
Я стала лучше слышать,
каждый шелест листвы под окнами роддома
я воспринимала как внезапную дискотеку,
и ненавидела своё тело, которое скрипело,
в отличие от больничной койки.
Я не думала, как он засыпал,—
он просто ложился к груди и спал.
Потом он спать перестал и я прошла
четыре курса, пять марафонов, пока не услышала:
«мама, посмотри на меня,
в моих больших голубых глазах с коричневыми каплями
ответы на все вопросы».
Я отложила четыре курса, пять марафонов и розовую подушку,
просто взяла ребёнка на руки
и смотрела на него так долго, что он уснул.
И для этого нет символа и метафоры,
потому что младенческий сон — и есть красота,
которая длится,
пока яблоко рассвета не упадёт на подоконник.
