Бимбо

Андрей устало закрыл глаза, с силой провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть не только усталость, но и образ — хрупкий, насмешливый, беспощадный.

 

«Ты дрянь. Ты просто дрянь. Маленькая, расчётливая, эгоистичная дрянь. Шлюха», — звучало в голове, словно мантра, холодная и острая, как лезвие.

 

Он не кричал это вслух. Не швырял в лицо. Не пытался задеть. Он просто думал. Снова и снова. Потому что слова уже не имели веса. Они превратились в пепел, в сухой остаток горечи, который оседал на языке.

 

Она была юной. Слишком юной, чтобы понимать, что делает. Или всё‑таки достаточно взрослой, чтобы осознавать последствия? Он не знал. Не хотел знать. Потому что если признать, что она всё понимала, то становилось ещё хуже.

 

Её глаза — ясные, почти невинные — смотрели на него с лёгкой усмешкой. Как будто она знала что‑то, чего не знал он. Как будто сама игра была для неё лишь забавой, а его боль — всего лишь побочным эффектом.

 

Он вспоминал её смех — звонкий, чистый, как колокольчик. Вспоминал, как она наклоняла голову, когда говорила что‑то особенно едкое, и как её губы растягивались в улыбке, которая не имела ничего общего с теплом. Вспоминал, как они шли вместе по пустынным улицам, и ему казалось, что это не просто прогулка — а что‑то большее. Что‑то, что могло бы стать началом.

 

Но вместо начала — лишь конец.

 

«Почему?» — хотел спросить он. Но вопрос был бессмысленным. Потому что ответа не существовало. Или он был слишком прост, чтобы его принять.

 

Потому что она его не любила. Потому что ей не нужно было любить. Ей нужно было только брать — внимание, заботу, время, душу — и оставлять после себя пустоту. Как будто всё это — лишь игра. Как будто он — не человек, а персонаж из её сказки, где ей отведена роль принцессы, а ему — статиста.

 

Андрей открыл глаза. В комнате было тихо. За окном — серый, равнодушный город. Он вздохнул.

 

Нет, она не была монстром. Она не была воплощением зла. Она была просто человеком. Она просто не умела быть верной. Или не хотела. Самовлюблённая, с избыточным чувством собственной важности.

И это было страшнее всего.

Как в песне: всё казалось таким настоящим, таким важным — а оказалось пустым.

К сожалению она, словно восьмиклассница, свято верит, что мир крутится вокруг неё, и не замечает, как оставляет за собой следы разбитых надежд.