Не мой путь

Очнувшись на каменном полу возле давно остывшего камина, Рой с трудом приподнялся на локтях и попытался осмотреться вокруг.

- Что за чертовщина? — вслух произнёс он.

Эта единственная мысль, которая родилась в его сознании в данную минуту с такой дикой головной болью. Рой тяжело встал и медленно дошёл до большого кожаного кресла, стоящего недалеко от камина. На полу возле места для вечерних медитаций лежал кем-то небрежно брошенный клетчатый плед.

- Ой, мама родная! — проскулил Рой, медленно забираясь на кресло.

Пронзительное эхо безжизненного пространство в очередной раз больно ударило по вискам. Приняв удобную позу эмбриона, накрывшись шерстяным пледом и немного согревшись, он снова уснул.

Мать и отец Роя, давно не жили в этом большом доме. Возможно, Бог решил однажды, что добрая и образованная женщина и её правильный во всех отношениях муж нужнее в каком-то другом мире. Рой, со времени ухода родителей, никак не мог привыкнуть звенящей пустоте в дома. Он часто устраивал шумные вечеринки, чтобы реже вспоминать печальные для него события, но последствия таких вечеринок он почему-то никогда не помнил.

Через пару часов Рой снова открыл глаза, наблюдая всю ту же странную картину. В самом центре каминного зала хаотично валялись разбросанные вещи, а также и нижнее женское бельё. Тут же на полу, придавленный массивной напольной колонкой, опутанный проводами и оборванными струнами, лежал его старенький «Стратокастер». На каминном столике, среди пустой посуды и разорванных сигаретных пачек, он заметил исчерканный красным маркером листок бумаги. Дотянувшись до стола, он взял лист, вырванный кем-то из нотной тетради, слабо надеясь хоть на какое-то объяснение произошедшему накануне. Неровным почерком, поправ все нотные правила заполнения нотного стана, было написано: «Рой, ты классный! Твои песни и музыка — просто улёт! Надеюсь снова увидеть тебя в пятницу у Гарри в студии. Мне с тобой было супер! Извини, что не смогла разбудить. Надеюсь, ты не сгоришь, ведь я подкинула в камин остатки дров. Хлоя.

P.S. Травку не ищи. Забрала себе, как бонус. Целую!»

 

Не без труда разглядев на каминных часах время и дату, Рой тяжело выдохнул. На часах было уже два часа после полудня, да ещё пятница к тому же.

- Кто ты, Хлоя? — произнёс он. — Ну, нет! Только не это... Опять это проделки идиота Гарри. Он вечно мне что-нибудь подкинет, а я потом разбираюсь со всем этим.

 

Приведя себя в порядок в ванной, Рой спустился в подвал, намереваясь спуститься ещё ниже - в винный погреб. Голова по-прежнему трещала, как сухое полено в жарком камине. На стене рядом с входом в погреб висело старинное зеркало в золочёной раме. Это большое зеркало он помнил ещё с самого детства. Откуда оно взялось, никто в семье толком не знал, считая его переходящим вымпелом между поколениями. С братом Чаком они частенько кривлялись перед ним, передразнивая маму, которая, как всегда некстати, заставляла их спускаться в подвал за какими-нибудь продуктами.

В этот раз амальгама на зеркале казалось на столько тёмной, что не отражала свет от тусклого потолочного фонаря.

Потянув за ручку дубовой двери, Рой услышал неприятный шорох позади за спиной. Он обернулся.

- Кто здесь? — выдавил из себя испуганный хозяин.

Через секунду мерзко зашкворчала потолочная лампа. Ещё через пару секунд лампа начала дымиться, заполняя дымом массивный стеклянный плафон. Что-то ярко заискрило, и свет в подвале и вовсе погас.

- Вот чёрт! — выругался Рой. - Опять эта дурацкая старая проводка…

 

Внезапно от зеркала, к которому он стоял спиной, потянуло холодком. Рой почувствовал это неприятное знобящее дуновение своей взмокшей от напряжения шеей.

 

- Знаешь, Рой, а мне понравилась твоя новая песня! — послышался незнакомый мужской голос из зеркала.

Рой резко повернулся лицом к источнику звука. Там, где ещё минуту назад была угольная пустота зеркала, на него смотрел, улыбаясь, какой-то мужик, подозрительно похожий на самого Роя, но только намного старше.

Рой непроизвольно потянулся рукой к собственному отражению и застыл в ужасе. Его руки в отражении не было.

- Что ты хочешь, Рой? — спросил мужчина, продолжая широко улыбаться. - Разве мама тебе не говорила, что трогать себя — это не нехорошо?

Если бы на тот момент в крови Роя оставался алкоголь, то после таких видений, он бы мгновенно вышел испариной, но парень был абсолютно трезв.

- Кто ты? — выдавил он из себя.

Повзрослевший двойник тут же перестал улыбаться, а в ответ клацнул зубами на протянутую руку.

Рой совсем не ожидал такого странного действия и мгновенно отдёрнул конечность, повинуясь подзабытому инстинкту.

- У меня много имён, - продолжило отражение Роя, - к примеру: Люцифер, Маммон, Асмодей, Сатана, Вельзевул, Левиафан, Бельфегор. Выбирай любое, которое нравится.

 

- Постой, - опешил Рой, - А это случайно не гордыня, алчность, похоть, гнев... и что там ещё?

- Браво! У тебя довольно широкие познания, - двойник из отражения. - Был бы на мне шляпа, то непременно снял бы её. Но, увы, как говорится... Но всё равно похвально! Гордыня, алчность, похоть, гнев, чревоугодие, зависть и, конечно, лень. Вот примерно неполный список. Называй это как хочешь, но я сюда точно пришёл не заниматься болтовнёй на отвлечённые темы. Мне помнится, ты очень хотел стать великим музыкантом и написать много классных песен, стать богатым и знаменитым? Кстати, как тебе новая подружка? Клёвая она, да?!

Мужчина в отражении снова улыбнулся, но эта улыбка была скорее саркастическая. Рой снова о чём-то напряжённо задумался. Он опять попытался вспомнить хоть что-то. Больше всего его удручало, что он не может вспомнит ни лица, ни голоса проведшей с ним вечер и ночь девушки.

- Подружка? А, это та девушка, которая оставила мне записку на столе? Хлоя, кажется... — немного поразмышлял вслух Рой.

- Да, это она. Поздравляю! У тебя очередное прояснение.

- Да какое к чёрту прояснение... Я совсем не могу вспомнить хоть что-то из вчерашнего. И если бы не записка, я бы ненароком подумал, что уже сам ношу женское нижнее бельё.

- Ну так что же ты хотел? Это именно та цена, которую ты теперь платишь за свои успехи. Не стоит заморачиваться, Рой. Эта пустышка того не стоит. У тебя будет много новых. Даже более эффектных и темпераментных. Уж поверь мне на слово.

- Постой! Ты сказал, что я плачу? Кому и чем?!

- Не разочаровывай меня, будущий гений голоса и гитары. Но если уж ты спросил, то я отвечу. Ты платишь, Рой всему тому, что недавно сам перечислил. А, следовательно, ты платишь Ему.

- Ему?

- Для меня Он — это тот, кто может одномоментно выполнить любое желание, без свечей, молитв и многовековых походов за верой.

Отражение было на столько убедительно, что не имело смысла дискутировать с ним дальше. Шансов его переспорить не было.

 

- Да пошёл ты!.. - не выдержал Рой и рванув ручку двери, ведущей в запасники с алкоголем.

Отражение снова громко засмеялось в ответ: Ха-ха-ха! А ты мне нравишься всё больше и больше, парень! До встречи, Рой!

 

Осушив добрую половину бутылки марочного виски, не выходя из подвала, Рой, не оборачиваясь, хлопнул дверью. Шаткой походкой он поднялся по лестнице вверх. Уже в гараже он бросил бутылку с остатками алкоголя на пассажирское сиденье своего «Рейнджера». Через час на Рой погрузил в свой внедорожник зачехлённую электрогитару с блестящими новизной стальными струнами, а в бардачок закинул нотная тетрадь с дописанными аранжировками.

 

Допив содержимое бутылки за рулём, Рой выехал из гаража и направился далеко за город в его студию звукозаписи Гарри. Ночной город переливался разноцветными огоньками в отражении боковых зеркал, словно огромное расплывшееся желе светящейся медузы, выброшенной океаном на побережье. Сжигая по несколько галлонов за считанные минуты, музыкант на встречу с той самой жизнью, без которой уже себя не представлял; туда, где его всегда ждали, понимали, возможно любили и восхищались, где всегда было хорошо, весело, шумно и приятно.

В очередной раз посмотрев в зеркало, Рой убедился, что всё в полном порядке. Стрелка спидометра послушно заваливавшаяся на бок, привычно подрагивала в такт ревущему двигателю.

 

- Вот чёрт! — испуганно произнёс Рой. Его чувствительная к неприятностям шея в очередной раз взмокла.

То, что он увидел в салонном зеркале, оживили нейроны мозга не хуже полицейского электрошокера. Изображение почернело также, как зеркало в подвал. Потом появилась цветная картинка похожая на бракованный цветной снимок на из фотоаппарата «Полароид».

- Да, у меня много имён, - донеслось сразу из двух динамиков на дверях. — Хочешь назвать меня чёртом, называй. Нет проблем. Хотя мы с тобой это уже обсуждали… Рой.

От охватившего Роя страха и ужаса, он со всей силы нажал на педаль тормоза и машинально вывернул рулевое колесо влево. Несколько секунд водитель боролся и с машиной и с погодными условиями. Поджарый и ещё крепкий «Рейнджер» бросало из стороны в сторону, а пока водитель боролся с машиной и обстоятельствами, двойник в отражении истошно орал и ёрничал, используя автомобильные динамики для пущего эффекта. Двойник то кричал, то шептал, переходя с гневного баса на умоляющий фальцет.

- Давай, давай, Рой! Мне нравятся эти американские горки! Поддай-ка газку, музыкантишка!

- Нет, нет, что ты! Только не это! Прошу тебя, тормози, тормози! Мы вот-вот разобьёмся!

- Да, кто тебя учил так водить, глупый мальчишка! Давай дёргай уже за ручник! Это дорога в твой мир! Это дорога в ад!

- Не слушай его, мой дорогой друг! Тебе давно пора прыгать на ходу!

Старенький, но надёжный Форд, как дредноут, выдержал почти все максимально возможные нагрузки, и только в самом конце тормозного пути съехал на обочину. В последнюю секунду «Рейнджер» плавно завалился на левый бок, бряцнув ящиком с инструментом в кузове.

- Мамочка! — впервые пронзительно закричал Рой, получив увесистую оплеуху от собственной гитары.

На минуту отключившись, Рой вспомнил недостающие кадры прошедшего вечера и минувшей ночи, а также имена, события и прочие недостающие в памяти детали.

- Сынок, - услышал Рой, лёжа одним ухом на динамике, - это не твой путь! Мы с отцом любим тебя!

Рой очнулся, стёр рукавом какую-то вязкую маслянистую жидкость, капающее прямо на лицо, прямо с ручки акселератора. Присмотревшись, в салонном зеркале он увидел лицо матери. Глаза её излучали теплоту, свет и любовь.

- Спасибо, мама, — тихо сказал Рой, - я всё понял. Я тоже тебя люблю!

- А меня? - спросил ещё один знакомый мужской голос.

- Тебя тоже, папа... - ответил Рой, заметив присоединившегося к матери отца.

- Займись нужным делом, грязнуля! И не расстраивай мать! — строго сказал отец.

- Ок, папа!

Как только изображение в зеркале пропало, в лицо Рою через лобовое стекло кто-то посветил фонариком.

- Ты живой там, фигурист? — спросил остановившийся водитель.

- Живой. Всё нормально. Только я не фигурист, а музыкант.

- А мне всё равно, кому штраф выписывать. Космонавт ты или балерина, мне всё едино. Сам вылезешь или помочь?