Вечнозелёный пень или как не опоздать на Новый Год! Часть четвёртая.

4

 

Опять шёл снег. Ветер носился по деревенской дороге и возле изб, завывая в печных дымоходах.

Варвара с Фёдором жили на самом краю деревни, через несколько дачных домов от остальных пмжешников, поэтому никто и не слышал, как тем вечером возле их дома долго и надрывно лаял пёс Несмеян. Фёдор вышел посмотреть, но за калиткой никого не было, а пёс так и рвался с цепи. Фёдор Иванович решил обойти весь огородный участок. Обнаружил у бани подраненного лося. А возле самого леса, контрастно выделяясь средь меловой снежности, стояла фигура волка. Фёдор не то, чтобы сильно удивился, но точно озаботился возникшей ситуацией. Нужно быстро переправить лося в безопасное место, пока волк не добрался до него. На непрекращающийся лай собаки не выдержала и вышла Варвара Стафеевна.

- Федь, ну чего он всё время лает?

- Варюш, так вишь, волк у леса-то, сохатый попал в беду, ты возьми Несмеяна и постой с ним возле лося, я мигом за брезентом сбегаю, - Фёдор отдал фонарик жене и помчался к дому.

Варвара привязала лающего пса к забору возле бани и посветила на раненую ногу лося. Оказывается, что бедное животное попало в капкан, но сумело как-то выбраться. С перебитой ноги текла на снег кровь.

- Федь, а волк за лосём увязался по кровавому следу, почуял лёгкую добычу и погнался за ним. Вот сохатый и пришёл в деревню за помощью. – сочувственно проговорила Варвара, когда вернулся Фёдор.

- Да, понятно, капканом ему ногу-то поранило, да шибко, - Иваныч расстелил брезент возле лося.

Как ни странно, но лось понял, что от него требуется, приподнялся на передних ногах и пополз на брезент. Варвара с Фёдором обменялись тёплыми взглядами.

- Миленькой, давай, ну давай, маслоглазый, ползи, мы тебе подмогнём, - Варвара поддерживала скручивающуюся ткань, а Фёдор что есть мочи подталкивал лося сзади.

Когда животное почти полностью оказалось на брезенте, Фёдор с женой схватили замёрзшие углы ткани и медленно потащили дорогой груз к дому. Несмеян прыгал на цепи и истошно лаял. Волк не уходил, периодически втягивал ободранным носом кровавые следы на снегу, и чего-то ждал.

Когда пса перевели в его будку, а лося определили в пустой хлев, оставшийся нежилым после пропажи козы Дерезы, а до козы принадлежавшему корове Непоседе, Фёдор обработал кровоточащую рану, а Варваре велел принести животине что-нибудь поесть. В полночь Несмеян перестал лаять, значит волк ушёл. Уставшие старики улеглись почивать.

По утру, прочистив дорожки возле дома от снега, Фёдор подался к Трофимычу. Нужно было обязательно посоветоваться по поводу лечения сохатого. Трофимыч тоже занимался снежным заносом, за забором постепенно вырастали снежные горы.

- Трофимыч, доброго утречка! Я до тебя с вопросом: вчерась раненого с капкана сохатого нашёл у бани, волк его пригнал. Вот посоветуй, чем его на ноги поднять. Жалко животину.

- Дак, конечно, пойдём покумекам, надоть поднять на ноги ветвистого.

Пока Фёдор с Тимофеем разрабатывали схему лечения сохатого, Савишна схватила банку маринованных опят и побежала к дому Максима Матвеича. Побежала - громко сказано, медленно поплыла по искристым волнам снежного океана, опять черпая валенками холодную благодать. Около калитки остановилась отдышаться. Навстречу, как будто знал, что идёт соседушка, вышел согбенный дугой Матвеич, на ходу запахивая тулуп.

- Доброе утро, Настасья, ты к нам, а я к вам, вспомнил, что у Трофимыча прополис есть. Пойду возьму чуток, у Темия температура спала, можно над горячим прополисом ему посидеть.

- Привет, Максим Матвеич! Поди, поди, у Тимоши щас Федя, они тобе порасскажут и про прополис, и про раненого сохатого. Жуть как тересно. А я покуда с твоим внучком пошепчуся.

Савишна в сенцах опять услыхала разговор, только никак не могла понять с кем Темий беседует?! Матвеич ушёл к Тимоше, а разговор-то шибко странный:

- …коммуникабельность у сотрудников надо развивать, а то создавая свои подкасты ничего и никого вокруг себя не замечают. Зато кофе пьют вёдрами, о креативности разглагольствуют, будто все гении в седьмом колене.

- ………….

- Ну, а я что говорю. Нейронные корреляты сознания у них одним набором событий и структур, как на виниловой пластинке, крутятся. Проницательность им не свойственна… По заранее заданным алгоритмам и инструкциям кодированием занимаются… Что…не слышу…повтори…

Настасья Савишна потихоньку зашла в избу. Артемий сидел перед ноутбуком и … с кем-то, как с зеркалом, разговаривал.

- Темий, с кем баешь? На каком языке? Ничёго не поняла. Может растолмачишь соседке.

Артемий улыбнулся и закрыл ноутбук.

- Здравствуйте, Настасья Савишна! Не берите в голову, просто разговариваю с коллегой по видеосвязи. Я-то в отпуске, а ему бедному одному приходится отделом креативщиков заправлять.

- Ну ладно, не буду мешать… - Настасья Савишна хотела уйти, но вспомнила что-то очень важное, только не знала, как продолжить беседу:

- А я погляжу, ты не гнусавишь ужо и жар куды подевался. Дед у тебя што надо, не даст пропасть.

- Да, здоров уже. Под дедовым неусыпным вниманием долго не разлежишься. Баба Насть, а вот скажи мне: почему у вас речь такая интересная? И сердечная, и юморная, и гневаетесь вы как-то по-особенному не жёстко, а действенно получается. – О! Встрепенулась Настасья Савишна, кажись не зря пришла. - У нас в городе никто так не говорит вообще. Городской язык больше информационный, чем душевно-согревающий. Нравится к вам в деревню приезжать, правда, давно здесь не был. Очень соскучился!

- Ну, давай покалякаем. Перво, что хочу тобе сказать: приезжай к деду почаще, сам зришь небось, как он постарел, подмога ему нужна. И дом пригляда требует. А всего-то лучше – здеся оставайся, жену тебе сыщем хорошую да пригожую. Нам, старикам опорой и надёжей будешь. И мы в долгу не останемся, поддержим по первости, детишек ваших понянчим. И вам хорошо и нам веселе будет.

- Да как же…

- Э… Не перебивай пока што, не всё сказано. А второ, а это второ главне всего будет… Как бы тебе пояснее растолковать… про язык наш причудливо-замысловатый, но правильной… Вот, к примеру, жил-был на одном месте человек, да пришлось ёму съехать в другу сторону, да почти в райски места отбыл, отдыхать, по-вашему «абагрейт» што ли. А опосля вертаецца, а люди бают на неведомом ёму языке, как вы на своих «подкастах». Да и всё бы одно, жить можно, только сердечко-то чует неладное, тоска забредает в ум-от. Он должон доделать то, начатое когда-то, или заново обмозговать полностью, или продолжить. А он, вишь, не помнит на чём остановился. А услышал бы родные слова-то и зажил, как прежде, развиваяся и подымаяся. Вот в чём сила родного языка! Вот теперь всё! Ты мужик умный, разберёсся што к чёму. Будь здоров! Не кашляй! – торжественно закончила свою речь Савишна, поставила банку с грибами на стол, поправила на ёлочке верхушку в виде сосновой шишки и пошла к двери.

- Ну, ты баб Насть, сказанула, аш мурашки по спине побежали. Удивила – озадаченно бормотал вслед уходящей Савишне Артемий.

 

 

Продолжение следует.